Он учится принимать этот факт. Его шлюха должна стать реалистичной, а не надувной куклой. Его память должна дать ему жесткую пощечину, ударить в поддых и наброситься, забыв о деньгах, о договоренностях. Его память должна стать настоящей.

– Его новая Иоланта, – слышит он смешки сектантов за спиной. – Снова пойдет к нему один.

Это Глеб удостоен такой чести – говорить со Светозаром наедине, где они постоянно меняются ролями. Сначала его проклинает Светозар, а уже потом Глеб:

– Смерть. Смерть. Смерть. Ты будешь любить рассуждать о смерти, пока не столкнешься с ней. Идиотские метафоры. Красивые образы. Все это – детство. Игрушки. Все это – ребячество, эти рассуждения о смерти. На самом деле мы все перед ней бессильны.

– На Бали очень красивые церемонии кремации. Это самый важный ритуал в их религии.

Между ними какая-то дурацкая игра, где они передают друг другу мяч и вымещают злость. Они уже друг друга ничему не учат, только обвиняют. Только отзеркаливают друг друга в бесконечной шизоидной игре. Узнают друг друга в другом.

Воспоминания об Иоланте уже стали не так важны, потому что у Светозара они такие же, нет никакой эксклюзивности. В ретрит-центре, где личность каждого стирается белой одеждой и общими практиками, Глебу до жути необходимо что-то его, сокровенное, что-то внутреннее, что-то, что есть только у него.

Бали входит в карантин. Все эти кафе, фотозоны становятся памятникам прошлой эпохи, когда что-то имело значение. Бали заключен на вечное Ньепи. Пространство задыхается, умирает, и ему кажется, что он бродит по трупу города.

Если смерть и придет за ним, то в антибактериальной маске.

Однажды Глебу удалось взять свой телефон из сейфа Светозара. Ему кажется, что Гуру специально оставил его приоткрытым. Небольшая шалость, маленькое угождение, он же все-таки хочет, чтобы Глеб здесь остался.

Будто у него есть выбор. Границы закрыты. Рейсов нет. Денег нет. Желания бороться – тоже.

Он трясущимися пальцами подключается к вай-фаю. Открывает страницу «Мясо». Ему нужно что-то сокровенное, что-то только его.

Онлайн-тусовка «Постсмертие».

Мы живем в эпоху предапокалипсиса. И первым во время чумы погибли тусовки.

Постсмертие – это опыт тусовки за гранью жизни. Возможность взглянуть на свой опыт со стороны, побыть призраком и увидеть только остатки. Постсмертие – это не пляска на костях, не похороны, а наблюдение разложения.

Онлайн-трансляция сделана в рамках проекта «Камера-обскура». Художник-ремесленник Сева В. построил камеру-обскура внутри своей квартиры, где будет транслироваться видеоархив предыдущих мероприятий, уже сгинувших тусовок «Мяса» и личных записей нашего менеджера по вайбу Леши Мути.