Резко отодвинув и чуть не уронив стул, поднялся Пугачев:

– Если вы действительно все серьезно насчет минирования, нам надо немедленно уходить. Выйдем к реке, я дам сигнал, мои люди свяжутся по рации, вызовут саперов…

– Вы только погубите и их, и всех остальных, – оборвала его Ольга. – Разминировать невозможно.

– Прилетят лучшие специалисты.

– Пока они прилетят, здесь уже никого и ничего не будет. – В голосе Ольги зазвучали истерические нотки. – Он мне объяснял, но я ничего не поняла. Что-то очень сложное. Какая-то особая схема. Он хотел, чтобы не осталось никаких следов, никаких доказательств.

– Выходит, ваше назначение его преемницей фикция, жестокая шутка?

– Он не любит шуток. Если вы действительно хотите уходить, мне надо кое-что вам передать. Минут через десять вернусь.

Подав какой-то знак Егору Степановичу, она направилась к выходу. Тот шагнул было следом, но Пугачев преградил ему дорогу.

– Егор… Степанович, кажется? Вы пока побудьте здесь. У меня к вам несколько вопросов.

– Он мне нужен, – остановившись в дверях, резко сказала Ольга.

– Нам он тоже очень нужен. Без него, насколько я понимаю, мы отсюда не выйдем.

– Если я ему прикажу, вы не выйдет отсюда ни с ним, ни без него.

– Ну, зачем вы так, Ольга Львовна? – Пугачев снизил тон до примирительного, почти ласкового. – У нас с вами сейчас общая цель. И если честно, я не хочу рисковать. Кто знает, какие еще тут отыщутся неожиданности и загадки.

– Борисыч, – неожиданно вмешался Омельченко. – В конце концов, она здесь пока хозяйка, а не ты. Оставь женщину в покое. А Егор мне еще золотишко обещал вернуть. Мне же надо майору что-то на стол положить. А то так и будет думать, что это я рюкзачок умыкнул.

– Майору? Вы сказали, майору? – неожиданно остановилась уже было переступившая порог Ольга. – Вячеслав Евгеньевич совсем недавно говорил о каком-то майоре.

– Что говорил? О чем? Вы не перепутали? – торопливо стал задавать вопросы Пугачев. Видно было, что слова Ольги его чрезвычайно заинтересовали и взволновали. Он подошел к ней и придержал за локоть. – Вы обязательно должны вспомнить. Это очень важно.

– Вспоминать, собственно, нечего. Просто он помянул майора в очень неприязненном контексте. Матом и без всяких подробностей.

Неожиданно по всему лагерю включились динамики.

– Раз-два, раз-два, – проверяя связь, зазвучал голос генерала. – Хочу воспользоваться возможностью попрощаться со своим спецпоселением и с вами. Ждал этого момента много лет. Кстати, забыл поинтересоваться, как вам моя зона? Единственная и неповторимая. Не было такой и теперь уже не будет. – Генерал закашлялся, словно ему перехватило горло. – Между нами – горжусь! Знаете, сколько за все эти годы разведано, найдено, добыто? Прежней стране хватило бы на десятилетия. Построить города, заводы, электростанции. Думаете, преувеличиваю? Нисколько. Несколько лет назад я решил написать письмо Генеральному секретарю, в котором изложил всю нашу эпопею и просил взять на учет огромные материальные ценности и сделанные нами за эти годы открытия. А взамен воздать должное людям, которые смогли все это претворить в жизнь, сделать реальностью. Да, они были зэками, но здесь они не считали себя заключенными, потому что были свободны. Да, они не могли покинуть зону, но они знали, что они работают на страну, на народ, на будущее. А сейчас все изменилось. Если бы они были в курсе моего сегодняшнего решения, они бы одобрили его. Потому что великой страны не существует. Остались обломки, на которых копошатся жалкие жадные потомки, озабоченные лишь одним: потреблять, воровать, покупать, продавать, дожирая последнее, что еще осталось. Такой стране не нужны сокровища моей зоны. Они прожрут и пропьют их быстрее, чем вырастет трава на последних наших могилках.