– Как только сюда прибудут остальные, как вы выразились, ваши люди, все это взлетит на воздух вместе с вами, нами и вашими людьми. Он готовился к этому много лет. Егор, расскажи им. Тебе они поверят скорее, чем женщине, у которой не в порядке нервы.

– Ну, рассказывай, – поторопил Егора явно встревоженный Пугачев.

– Так она все вам сказала. Линять вам надо отсюда со скоростью бежать бегом. Если рванет, за сто километров мало не покажется. Лет двадцать взрывчатку копили на подобный случай. Рванули бы раньше, так у него все еще надежда имелась.

– Какая надежда? – так и вскинулся Пугачев.

– Тут, когда еще лагерь был, по миллиону, а то и больше в заначку каждую неделю закладывали. Понятное дело, не деньгами, а чего посерьезней. Говорил – на восстановление родной страны от преступной халатности и бесхозяйственности. Сколько у него этих миллионов набралось, никто, понятное дело, не считал. Только когда у вас там бардак начался, больше он о светлом будущем даже не заикался.

– Так он сейчас что? Действительно покемарить исчез или как? – не выдержал нарастающего напряжения Омельченко.

– Кто ж его знает. Может, и так, а может, совсем в другом направлении. Полагаю, они с Донатосом вторую линию сейчас переходят.

– Ясненько! – Омельченко явно оживал от недавнего оцепенения. – За сто километров, говоришь, мало не покажется? Значит, пока они на сто километров не отвалят, успеем все разминировать к чертовой матери. А мы с Алексеем следом за ними рванем. Не думаю, что они на ноги легче. Один чуть живой, другой, хоть и медвежатный с виду, шагает не так, чтобы в ушах свистело. Убедился по совместному передвижению.

– Ошибочка, уважаемый, – не согласился Егор Степанович. – Донатас передвигается дай бог каждому. Не побежишь бегом, будешь позади окурки собирать. А что вовсе хужей, так лучше его по здешним лабиринтам, разломам и прочим природным явлениям ни одна душа в мире передвигаться в нужном направлении не сможет. Так что полная дохлятина за ними вдогонку. И не отыщешь, и не поспеешь.

– И отыщу, и поспею, – уверенно заявил Омельченко. – Вы мне только Карая предоставьте, остальное моя забота. Я вам вашего генерала за пазухой принесу. За второго не ручаюсь, поскольку неразговорчивый больно, а генерала доставлю. Пусть по закону, как положено, ответ держит. А вы пока разминируйте, если все так, как нам тут изложили.

– Кто будет разминировать?! – взорвался Пугачев. – Я? Она? Карай твой? Связи никакой, ракетницу в пещере оставил. Выбраться отсюда – голову сломаешь. Предъявили ультиматум!

– Выбраться отсюда – я вас часа за три к вашей будке выведу, – усмехнулся Егор Степанович.