Увидев прекращение работ в траншее, новое расположение осаждающих и особенно подоспевшее к ним подкрепление, Ришон понял, что его не хотят оставить в покое. Предугадав, что его опять атакуют на следующий день, он созвал своих солдат, чтобы разузнать их настроение, в котором, впрочем, он не имел никакой причины сомневаться, судя по усердию их во время защиты первых ретраншементов.

Он чрезвычайно изумился, увидев совершенно новое настроение своего гарнизона. Солдаты мрачно и с беспокойством поглядывали на королевскую армию, в рядах слышался глухой ропот.

Ришон не любил шутить с воинской дисциплиной, и особенно не любил шуток подобного рода.

— Эй! Кто там бормочет? — спросил он, оборачиваясь в ту сторону, где ропот раздавался сильнее всего.

— Я, — отвечал солдат, посмелее прочих.

— Ты?

— Да, я.

— Так поди сюда и отвечай.

Солдат вышел из рядов и подошел к своему начальнику.

— Что тебе надобно, на что ты жалуешься? — спросил Ришон, скрестив руки и пристально глядя на недовольного.

— Что мне надобно?

— Да, что тебе надобно? Получаешь хлебную порцию?

— Да, командир.

— И говядину тоже?

— Да, командир.

— И винную порцию?

— Да, командир.

— Дурна квартира?

— Нет.

— Жалованье выплачено?