— Ты что, не понимаешь, что вокруг люди веселятся, живут, путешествуют?!
— В мире, Джо, полно придурков.
— Я понял, Грин, что лучше всего вопрос шантажа русского министра обсуждать с Кэт. Ты теперь человек никчемный…
Когда самолёт оторвался от полосы в Орли, Кэт взглянула на хмурого меня и засмеялась:
— Шииии. Ничего тебе мама не сделает. Перестань трусить.
— Знаешь, тебе повезло, что я сирота. Потому что я и отомстить не могу. Так бы ты у меня сполна узнала, про китайские церемонии-то.
— Питер. Она знала, что я уехала к тебе. И ты ей нравишься.
— Ничего, что мы даже не виделись?
— Пффф… Ты неделю таскался за мной повсюду! Маме все уши про тебя пожужжали!
— Таскался?! Я пошёл, Кэт. Стюардесса, остановите самолет, я выхожу.
Катарина взяла меня под руку, положила голову на мое плечо, и попросила не особо шевелится. Потому что если не даешь девушке ночью спать, то постарайся не мешать это делать в самолете. И уже через пару минут сонно сопела.
Я не то чтобы нервничаю. Но все эти ритуалы. Знакомство с Софией Уффельхайм, что выразила желание нас встретить в Мюнхене… А на горизонте маячит еще и дедушка.
Так то и вправду, за десяток дней проведенных в Мюнхене, я познакомился с кучей народу. Женская часть этой публики, не особо скрывали любопытство. А мужчины были… светскими. Легкими как пробка, и скользкими как мыло. Потому что ни одной более менее содержательной беседы у меня с ними не случилось.
Хофман смеялся, и говорил, что ты теперь понимаешь, Грин, как меня занесло в Индокитай? А если добавить, что Кэт повсюду таскала меня за собой, то я тебе сочувствую не просто так, а со знанием дела.
Я плечом покачал голову Катарины. Она сонно на меня уставилась:
— Так и знай. Я всеми силами буду избегать светской жизни. Будешь вредничать, сбегу в Прованс.
Она улыбнулась так, как умеет только она, чмокнула меня в щеку и, снова задремывая, сказала:
— Господи, ну какой же ты дурак, Питер.