Но есть и еще одна деталь. Качество ГСМ в Союзе оставляет желать. В частности, так и не поставленная на Волгу и Жигули АКПП — результат отсутствия необходимых масел.

Дело здесь, насколько я помню, в качестве нефти. Мало кто обращал внимание на то, что марка нефти Urals — это марка смеси. В Тюмени добывают очень приличную нефть и конденсат. Как я помню, там народ, конденсатом, при нужде, запросто заправляет авто. А вот получить качественный бензин из Татарской или Кавказской нефти — та еще задача.

Насколько я знаю, НПЗ в Астрахани, к примеру, почти не производил светлых нефтепродуктов. Лишь соляру и мазут. Ну и, что там еще. Высокое содержание примесей.

В общем, в трубопроводах нефть бодяжится, и, чтобы получить нормальный бензин нужно затачивать под эту смесь производство. Не говоря уж о маслах.

От переговоров с немцами отказались еще и потому, в том числе, что немецкая техника потребляла высокооктановые бензины и высококачественные смазки. Для СССР, где, сейчас, семьдесят второй бензин — это круто, вопрос не простой.

Получается, советской делегации нужно предлагать еще и НПЗ под ключ. Сами движки заточить под бензин, в принципе не сложно. А вот смазки — это будет проблема. О, а еще ведь и колготки, с которых все началось.

— Ты в Провансе, Карл. Здесь так дела не делаются.

— А как здесь делаются дела?!

Тут на свет божий выползла сонная Кэт.

— Катарина! Я счастлив видеть тебя живой и здоровой! — заявил Хофман.

— С чего это ей быть мертвой и больной? — обиделся я.

— Была надежда, что вы друг друга поубиваете, Грин. Она ведь сразу поняла, что вы созданы друг для друга и принялась скандалить.

— Это же логично.

— И ты это снес?!

— Она гасит свет в комнате силой мысли, Карл.

— Хочу это увидеть.

— Ты упустил свой шанс.

Я поставил перед Кэт чашку с кофе, и апельсиновый сок. Она сонно кивнула. Как-то неуловимо снова становясь немкой Катариной Уфельхайм.

— Кэт, скажи хоть что-то — попросил Хофман.

— Хоть что-то делать мы будем только после ланча, Карл — ответила она.