Знакомство с Бенно, деловое и дружеское общение с ним снова и снова подтверждали мои прежние наблюдения: на блошином рынке встречается немало симпатичных людей с несложившимися карьерами и извилистыми жизненными траекториями. И эти люди приходят на рынок не только из прагматического желания выжить, но и в поиске историй, которые отвлекут их от горьких разочарований и придадут смысл их существованию. И эти истории, красивые и ужасные, правдивые и недостоверные, они жадно «подслушивают» у старых вещей.
ГЛАВА 4. ПАМЯТНЫЕ ВЕЩИ
ГЛАВА 4. ПАМЯТНЫЕ ВЕЩИ
Есть lieux de memoire, потому что больше нет milieux de memoire, реальной среды памяти.
Пьер НораПодарки с посвящениями
Прогулка по мюнхенскому блошиному рынку рождает во мне ностальгическое щемящее чувство, хотя я вырос в Советском Союзе и в моем детстве 1960-х годов не встречалось почти ничего из того, что можно увидеть на прилавках тамошних торговцев. Я то и дело ловлю себя на том, что пытаюсь глядеть на западногерманские игрушки полувековой давности глазами десятилетнего советского мальчишки, и, если Наташа рядом, бросаю короткий комментарий: «Я бы с ума сошел!»
Ассортимент отделов игрушек советских магазинов с товарами для детей был не в пример скромнее, и, например, о миниатюрных моделях автомобилей с открывающимися дверками или американских кольтах с крутящимися барабанами оставалось только мечтать. Чтобы играть в вестерны центральноевропейского производства, увиденные в кинотеатрах, мы сами мастерили себе амуницию индейцев и ковбоев. Почти ежегодные короткие визиты в Москву к родственникам включали обязательное посещение, с колотящимся сердцем, магазина «Детский мир» в надежде увидеть что-нибудь невероятное, – и ожидания изредка действительно оправдывались.
Наверное, посещение чужих блошиных рынков дарует ощущение возвращения в детство постольку, поскольку все же нет-нет да и мелькнет там что-то из обихода бабушек и дедушек или молодых родителей – карманные часы, старая бижутерия, портсигары, опасные бритвы, пластинки для проигрывателя или тяжелый, душный аромат вечернего театрального парфюма.
Ломая голову над причинами устойчивого ощущения возвращения в чужое прошлое как в свое, родное и понятное, я вдруг поймал себя на том, что на блошином рынке густо представлена культура дарения, которая еще несколько десятилетий назад была в России гораздо более интенсивной и менее анонимной, чем сегодня. Деньги, одежду или гастрономические деликатесы в СССР дарить было не принято, в качестве даров выступали предметы на память.