Впоследствии мое увлечение развилось в большую страсть. Меня спонсировали родители, которые были очень щедры к моей страсти. В советскую эпоху папа дважды дарил мне по пять тысяч рублей, что составляло сумму двух дач. Я мог покупать все, что хотел, и потратил все деньги на антиквариат. Собрал все чеки и предоставил отцу отчет. Так зародилась моя коллекция[582].

Уникальная конъюнктура для увлечения коллекционированием в случае Васильева сочеталась с мотивом, характерным для многих любителей блошиных рынков и собирателей старины во всем мире, – бегством от действительности. Но в антураже СССР этот мотив приобретал особо пронзительную нотку:

…любовь к старине и вещам из прошлого пришла ко мне сама собой и наверняка была формой эскапизма из той советской действительности – не слишком красивой и не очень радостной – в которую я рос, но лучше которой я ничего не знал[583].

…любовь к старине и вещам из прошлого пришла ко мне сама собой и наверняка была формой эскапизма из той советской действительности – не слишком красивой и не очень радостной – в которую я рос, но лучше которой я ничего не знал[583].

Васильев собирает фонды для будущего музея моды, который будет назван его именем, подобно Третьяковской галерее или Бахрушинскому музею. На этот амбициозный проект он работает неустанно и закупает действительно уникальные предметы и шедевры старины и моды. Сэкономить бюджет ему помогает прекрасное знание блошиных рынков всего мира, на которых он чувствует себя как рыба в воде. Он не скрывает секретов своего успеха на толкучке:

Можно добиться и 35 процентов скидки, особенно если расплачиваться наличными. Улыбка, знание языка, тщательный осмотр предмета вашего желания без выражения восторга на лице – все это будет вам в помощь на блошином рынке[584].

Можно добиться и 35 процентов скидки, особенно если расплачиваться наличными. Улыбка, знание языка, тщательный осмотр предмета вашего желания без выражения восторга на лице – все это будет вам в помощь на блошином рынке[584].

* * *

О посещении мюнхенских блошиных рынков Олегом Поповым (1930–2016) я узнал случайно от торговца на антикварном базаре. Эдик, родившийся в середине 1950-х годов под Свердловском в семье изгнанных с российской родины поволжских немцев, мгновенно узнал самого знаменитого советского клоуна, увидев его на большом международном антикварном рынке под Мюнхеном. Еще бы: Попова знали в СССР с 1960-х годов все от мала до велика. Он был частым гостем телевизионных программ. Билеты на цирковые представления с его участием были нарасхват. Он снимался камео во многих советских фильмах. Игрушкой, изображавшей заразительно улыбающегося клоуна с копной рыжих волос под широкой клетчатой кепкой верхом на большом разноцветном мяче, я ребенком играл в доме моих кузин под Горьким.