Это дерево в России – повсюду. В российской природе и русской культуре оно, кажется, существует вечно. Береза была важным строительным материалом и топливом в крестьянском быту, лекарственным растением, средством гигиены и орудием стимулирования в народной педагогике, участницей обрядов свадьбы, новоселья, церковных праздников. Береза присутствует в русской народной песне, в классической поэзии, в ландшафтной живописи XIX века, в советских производственных романах и картинах соцреализма. В СССР «Березкой» назывались знаменитый женский ансамбль народного танца и валютные магазины для иностранных туристов. В советском художественном фильме «Поэма о крыльях» Даниила Храбровского (1979) умирающий в эмиграции Сергей Рахманинов (Олег Ефремов) жалуется, что посаженная перед домом березка засохла. И зритель действительно видит высокую погибшую березу перед виллой в Беверли-Хиллз, символизирующую бесплодие и гибель великого русского композитора в изгнании[587]. Шансонье Михаил Гулько поет о «березке пленной», которая в Америке может произрастать только искусственно, и о том, что «жить на чужбине не сладко / И нету печальней судьбы, / Чем видеть березы в кадках, / Вдали от родной стороны»[588].

Поэтому так странно видеть березы, которые спокойно растут себе в Европе, особо заметные на севере. Еще большее недоумение у почитателей «русской березки» вызывает то обстоятельство, что береза является органичной частью европейской культуры и повседневности. Березовые стволы и ветки украшают, например, немецкие и австрийские магазины, кафе и рестораны. Береза играет в католическом праздновании Троицы не меньшую роль, чем в православном. В живописи Вильгельма Трюбнера, Генриха Фогелера и Макса Либермана береза встречается не реже, чем в пейзажах Исаака Левитана, Архипа Куинджи и Игоря Грабаря.

* * *

Так что нет ничего удивительного, что изделия из березы и бересты, а также изображения березы довольно часто встречаются на блошином рынке. Среди традиционных немецких раскрашенных оловянных фигурок есть и береза. Такой предмет, который входил в комплект фигур, изображающих немецкую ярмарку, я приобрел как-то на мюнхенском блошином рынке, и она украшала мой преподавательский стол в Университете имени Людвига и Максимилиана на открытии семинара по истории превращения березы в «русское дерево». Неоднократно я видел на немецких блошиных рынках пивные кружки с крышкой, выточенные из березового ствола с сохранением бересты на ней, так называемые «березовые маевики» (Birkenmaier). Раньше они были популярны в немецких студенческих братствах.