Коллекционная настенная тарелка «Весна», изготовленная немецкой фарфоровой мануфактурой «Генрих» для одного из самых известных современных производителей керамики, транснациональной компании «Виллерой и Бох» в пользу общества «Немецкая помощь против рака», также содержит березовый мотив. На картине диаметром 24,7 сантиметра в стиле ар-нуво в обрамлении двух цветущих деревьев, среди цветов на холме в профиль к зрителю сидит девушка в легком светлом сарафане. Она играет на флейте, а у ее ног простирается ландшафт с лесами, лугами и речкой, которая струится меж берез, изображенных в центре. Здесь березы ассоциируются с весенним возрождением природы и девичьей красотой.

Однажды я не смог устоять от приобретения небольшой прямоугольной (13,5 × 10 и высотой 3,7 сантиметра) табакерки середины XIX века, изготовленной по принципу папье-маше из многослойной прессованной бересты (см. ил. 92, вкладка). Рельеф на откидной крышке изображает застолье в сельской пивной. А на рынке в Базеле мне попалась открытка 1920-х годов, на которой запечатлена пара взявшихся за руки влюбленных на фоне холмистого ландшафта с готической кирхой и рекой на заднем плане. Девушка в белом платье, ладони которой держит в своих руках сидящий перед ней молодой человек в выходном костюме, белой рубашке и галстуке, спиной прислонилась к березе, которая как бы является ее продолжением и усиливает коннотацию чистоты и невинности. Лицевая сторона открытки содержит также четверостишие «Весна любви», комментирующее любовную сцену, а на обороте открытки некто Сецилия Бруннер написала карандашом короткое послание с вопросом: «Ты забыл меня, любимый?» Свое послание она отправила в Цюрих из одного из бернских отелей.

* * *

Итак, блошиный рынок дает дополнительные аргументы в пользу предположения, что в качестве материала и символа береза активно использовалась (и используется) и за пределами России, в Европе. Следовательно, представление о березе как о «русском дереве» доминирует среди российского, но не европейского населения и, возможно, имеет не столь долгую историю, как представляют дело патриотически настроенные сторонники интерпретации березы как архетипического русского образа.

Моя гипотеза состоит в том, что победе образа березы как «русского дерева» в немалой степени содействовали культивирование национальных русских ценностей в эпоху сталинизма, начиная с 1930-х годов[589], а также победоносное участие СССР в Великой Отечественной войне. Ведь русская природа даже в большей степени, чем русская история, годилась на роль предмета национальной гордости. В отличие от героев прошлого или современности березу нельзя было обвинить как «врага народа», ее не нужно было вымарывать из школьных учебников.