В год краха СССР, потеряв накопленные средства и поддержку со стороны руководства Московского цирка, Попов решился покинуть страну, не отказываясь от российского гражданства. За границей он продолжал работать в цирке Зарразани, с которым гастролировал по Баварии[585]. Шатер этого цирка ежегодно разбивался в Мюнхене напротив дома, в котором я жил в 2017–2019 годах, когда маэстро уже не было в живых.
В интервью за год до смерти Олег Попов с большим оптимизмом оглядывался на свою жизнь, включая четверть века вынужденной разлуки с родиной:
Когда-то я мечтал дожить до 80 и продолжать выходить на манеж. Эта мечта сбылась. Другая моя мечта – жить в лесу – тоже осуществилась. Я счастлив! Эглофштайн – деревушка под Нюрнбергом на 300 человек, чуть постарше Москвы. Кругом леса – потрясающе! В доме животные – пони, голуби, собачки, кролики… Есть своя маленькая цирковая арена, где я репетирую новые номера. Почти каждый месяц у нас с женой гастроли! Клянусь, никогда в жизни даже представить себе не мог, что более 20 лет из 84 проживу вдалеке от Родины, от своих любимых зрителей, от тех мест, где провел детство, где узнал первый успех…[586]
Когда-то я мечтал дожить до 80 и продолжать выходить на манеж. Эта мечта сбылась. Другая моя мечта – жить в лесу – тоже осуществилась. Я счастлив! Эглофштайн – деревушка под Нюрнбергом на 300 человек, чуть постарше Москвы. Кругом леса – потрясающе! В доме животные – пони, голуби, собачки, кролики… Есть своя маленькая цирковая арена, где я репетирую новые номера. Почти каждый месяц у нас с женой гастроли! Клянусь, никогда в жизни даже представить себе не мог, что более 20 лет из 84 проживу вдалеке от Родины, от своих любимых зрителей, от тех мест, где провел детство, где узнал первый успех…[586]
В Эглофштайне Попов построил напротив дома мастерскую, в которой сам изготавливал реквизит для своих выступлений. А материалы для этого он искал и находил на блошиных рынках, в том числе под Мюнхеном, где охотно останавливался поболтать с бывшим соотечественником Эдиком…
Тектонические толчки «советского века» подняли несколько волн миграции, раскидав русских по всему свету. Бывших соотечественников можно встретить повсюду. В том числе – на блошиных рынках, где они работают, общаются, ищут следы потерянной родины и укрываются от эмигрантских будней среди вещей из «доброго старого времени».
«Русская» береза на немецком блошином рынке
Одно из самых сильных впечатлений, которое шокирует моих соотечественников за пределами России (или бывшего СССР), – наличие там берез. Представление о том, что береза – «русское дерево» и за границей не растет, настолько популярно, так прочно укоренено в сознании россиян, что столкновение с растущей там березкой вызывает недоумение.