С особым негодованием воспринимал С. Шелухин легитимизацию военного похода в Украину с помощью военной конвенции. Он также не мог с глубокой скорбью не констатировать других унизительных последствий союза с Ю. Пилсудским. «Ни один враг украинской нации не смог бы сделать более того, что сделали те люди, которые выступали по этому договору от имени украинского народа»[879], – такова юридическая квалификация поведения украинских дипломатов.

Однако механизм войны с помощью польско-украинского соглашения был запущен и начал работать. Согласно приказу Ю. Пилсудского, подготовка к операции началась задолго до подписания договора[880]. По воспоминаниям шефа польского генерального штаба Станислава Шептицкого (родного брата митрополита Андрея Шептицкого), военный план действий в Украине разрабатывался в обстановке строгой секретности под личным руководством главного вождя с участием двух генералов – Ю. Стахевича и Б. Венявы-Длугошовского, а также адъютанта С. Радзивилла[881]. Уже к 17 апреля 1920 г. силы для наступления на Украину были приведены в боевую готовность, хотя определенные перегруппировки продолжались до 24 апреля. Согласно плану, предусматривались прорывы одновременно в трех направлениях: бердичевском, житомирском и рогачевском[882].

В кампании было задействовано более 50 тыс. польских солдат и около 20 тыс. украинских. Вместе с поляками должны были наступать украинские военные подразделения: Киевская, Волынская, Запорожская дивизии, Железная дивизия под командованием А. Удовиченко, полк кавалерии, Галицкая бригада и другие.

Хотя план военной операции территориально ограничивался Правобережной Украиной, глубинная политическая стратегия была, бесспорно, значительно масштабнее. Уничтожение советской власти в Украине, восстановление УНР нанесло бы серьезный удар и по РСФСР, большевистской системе в целом. Это привело бы к потере большевиками важного промышленного и сырьевого района, источников пополнения армии людскими ресурсами, к образованию плацдарма для реализации дальнейших антикоммунистических планов.

Конечно, затруднительными для украинцев обстоятельствами пыталась в полной мере воспользоваться польская военщина (безусловно, прежде всего для собственной выгоды). Общая международная ситуация, казалось, также давала ей основания для оптимистичных выводов о возможности нанесения стратегического удара по Украине. Правый фланг обеспечивался боярской Румынией, которая полностью зависела от Антанты. Последняя открыто демонстрировала заинтересованность в провоцировании конфликта с советской властью, активно вооружая армию барона Врангеля, подталкивая остатки белогвардейцев к решительному выступлению против большевизма с юга Украины. Возникали реальные перспективы создания единого антисоветского фронта. К тому же, и С. Петлюра уверял союзников в том, что с первыми ударами по Красной армии в ее тылу непременно начнется мощное повстанческое движение – закономерная народная реакция на большевистскую политику «военного коммунизма».