В Варшаве А. Ливицкий провел совещание для обсуждения проекта декларации. В ней приняли участие министр земледелия М. Ковалевский (с.-р.), товарищ министра внутренних дел П. Христюк (с.-р.), товарищ министра иностранных дел В. Старосольский (галицкий с.-д.), О. Ковалевский (народный республиканец), С. Русова (социалист-федералист), Л. Старицкая-Черняховская (социалист-федералист.), С. Шемет (хлебороб-демократ), Б. Гомзин (хлебороб-демократ), Ю. Коллард (самостийник-социалист). Почти все участники совещания, учитывая критическую ситуацию, высказались за немедленное подписание декларации.

В тот же день А. Левицкий и подал польскому правительству украинскую декларацию упомянутого выше содержания.

«Конечно, правительство может не утвердить декларации 2 декабря, – заключал украинский дипломат. – Тогда должны считаться с неизбежностью ликвидации нашей дальнейшей борьбы. Ибо без опоры на соседнее государство мы не сможем восстановить своей государственной жизни. Когда галичане нашли общий язык с Деникиным за счет Надднепрянской Украины, то нам в этой ситуации, образовавшейся после ноябрьской катастрофы, ничего не остается, как пытаться найти путь для продолжения своей борьбы хотя бы в пределах Надднепрянской Украины»[866].

Не надо обладать навыками расшифровки «хитроумных» дипломатических формул, чтобы понять: украинская сторона согласилась на союз с поляками за счет Западной Украины, мотивируя свою нравственную позицию, кроме всего прочего, «изменой УГА».

Разъяснения А. Левицкого не полностью удовлетворили участников совещания, и от их имени председатель Совета народных министров констатировал: «Когда я ехал в Каменец, мне и в голову не приходило, что мы уже стоим перед фактом подписания декларации 2 декабря. Все мы жили там, в тылу врага, совсем другими мыслями и перспективами. Нам казалось, что в первую очередь надо объединить и реорганизовать наши распыленные сегодня военные силы. Тогда мы могли бы уже в ближайшем времени восстановить свою борьбу организованным фронтом. Поэтому факт подписания декларации 2 декабря меня очень обеспокоил. Да ведь это новый клин в наши взаимоотношения с Галицкой армией. Мы там работаем все время в направлении объединения обеих армий. Теперь на этом деле, очевидно, надо поставить крест. И по существу я не разделяю оптимизма Ливицкого относительно той пользы, которую нам может дать союз с Польшей. Мне кажется, что поведение поляков на оккупированных ими украинских землях не предвещает нам ничего хорошего.

Я констатирую, что декларация подана без согласия правительства. Но сейчас не в наших интересах доводить до формального разрыва с Польшей. Надо только быть на страже, чтобы поляки, пользуясь нашим тяжелым положением, не двинулись вообще на Украину. Ни в коем случае мы не можем допустить, чтобы на Украину пришли новые иноземные силы. Это снова отвернуло бы от нас народные массы. Наиболее непопулярен на Украине лозунг интервенции. Поэтому лучше переживем на Украине еще какое-то время состояние анархии, но будем продолжать борьбу собственными силами. Надо требовать от поляков немедленного признания Украинской Народной Республики, прекращения движения их войска на восток»[867].