– Не вам судить, что я должен делать, а что не должен! – высказал губернатор грозно. Он не любил вранья и тех, кто пытался водить его за нос. – Отвечайте, где письма?

– У меня их нет!

– Сожжены?

– Говорю вам – нет!

– Куда же они делись?

– Они… пропали, – вырвалось у Прайса прежде, чем он сообразил, что проболтался.

– Вот так номер! – Лицо Клиффорда вспыхнуло любопытством. – Значит, потянем веревочку дальше. Кого на этот раз обвиним в воровстве? – Он обвел взглядом людей, но те лишь молча наблюдали за сценой и ждали развязки. – Хорошо. Кто еще хочет высказаться насчет писем?

– Если позволите говорить отсюда, то я, сэр, – послышалось у стены. – Увы, моя рана не позволяет мне держаться на ногах дольше пяти минут.

Губернатор нашел глазами говорившего и кивнул. На скамье возле открытого окна, прислонившись затылком к стене, сидел Фитчер. Сегодня он был без формы и выглядел, как обычный горожанин, и только поэтому не привлек к себе излишнего внимания.

– Представьтесь.

– Алан Фитчер, офицер.

Впереди стоящие расступились, открыв перед ним всю картину: и арестованных, и Шутера, замершего в стороне, и шерифа, в котором вновь проснулась надежда на удачный исход.

– Вот и еще один представитель закона. Отлично! – Теперь Клиффорд насел на него: – Значит, вы знаете о письмах?

– Да, сэр.

– И знаете, что шериф украл их у мистера Каррингтона?

– Украл или нет, сам я не видел. – В голосе офицера слышалась усталость. Иногда он задерживал дыхание и говорил сквозь зубы, но говорил уверенно и четко. – Однако конфисковать он их имел право, если на то были причины.

– А причины были?

– Думаю, да, сэр.

– Можете ли вы сказать наверняка, где сейчас эти письма?

– Уж это я точно могу сказать, – он неприятно усмехнулся.