Он ждал этого всю свою жизнь. Всю свою проклятую жизнь, начиная с пятнадцати лет. Только готов ли он в эту минуту узнать правду? Заглянув глубоко внутрь себя, Шутер вывел одно: если сейчас он окажется жестоко обманут, то после будет горько сожалеть о том, что вытащил эту черную душу с того света. Если же нет… Значит, Бог все еще с ним.

Ответ Фитчеру не понадобился – он прочел его по лицу. Потом перевел взгляд на другого человека.

– Джей Купер.

– Святая Дева Мария! – только и смог сказать тот. – Алан…

Офицер развернулся на каблуках, и теперь перед ним оказался бывший солдат, облаченный в рясу.

– Джеймс Каррингтон.

– Значит, это правда, – прошептал Люк. До него вдруг дошло, почему старик запрещал разводить в доме огонь и даже жечь свечи, почему он сторонился людей и так берег свои письма. – Он действительно там был…

Но Фитчер уже перешел к следующему имени.

– Безумный Гарет.

В зале раздались удивленные возгласы.

– Гарет?.. Гарет Прайс?!

– Безумный Гарет – вот его настоящее имя!

Шерифа вытолкнули на середину помещения. Большими испуганными глазами, ища спасения, он посмотрел на Томаса Клиффорда, но не нашел его в нем. Это был конец. Конец всему.

Кровь отхлынула от лица губернатора. Он привстал, обвел взглядом притихший зал и тяжело упал обратно на место. Казалось, новость о прошлом, о страшном поступке, совершенном человеком, которому он доверял, почти убила его. Безумный взгляд губернатора вперился в лицо шерифа, потом судорожно перекинулся на Шутера.

Стрелок едва соображал после обрушившейся на него информации. Он почувствовал, как сердце бешено застучало в груди, сжавшись в отчаянный комок. Грудь вздымалась. И тут рука потянулась к оружию, неторопливо, вымученно. Шутер, с трудом осознавая услышанное, и сам еще не знал, радоваться ли долгожданному открытию или бояться сделать то, о чем мечтал двадцать долгих лет. Перед внутренним взором всплыло лицо священника. «Клянусь, ни одна пуля, вырвавшаяся из этого ствола, не принесет смерти». Но сейчас… Он просто не мог поступить иначе. Револьвер выскользнул из кобуры.

– Прости, святой отец, – проговорил он тихо.

Рука взметнулась к цели, но кто-то стоящий рядом мгновенно кинулся к нему и повис на локте, с усилием опустив смертельное оружие в пол. Шутер попытался вырваться, но теперь его схватил второй человек.

– Генри! Не делай этого! – воскликнул знакомый голос из-за спины. – Его осудят по всей строгости!

– Нет! – твердил стрелок, пытаясь высвободиться из крепких рук говорившего. – Он не должен жить! Он умрет!

– Не делай этого! – повторил Купер, удерживая его запястья. – Ради матери и отца, Генри! Ради брата! Ты никогда не убивал и не убьешь!