– И впрямь – зачем? Но мне это все равно.

Однако Радко уже не мог удержаться и продолжал:

– Я ведь думал, что полюбила меня краса Мирина. А я… Ну, она знала, как меня к ней тянуло. Она же… Она попользовалась мной и все. Я хотел все выяснить, хотя бы переговорить с ней, потому искал встреч, удерживал ее, но она тут же Дольме на меня стала жаловаться. Словно и не было у нас ничего…

– Ей ребенок был нужен, – спокойно произнесла Яра. – Не ты, не твоя любовь, а дитя, чтобы Дольма не попрекал ее бесплодием. Озар вон говорил, что Дольма сам был бесплодным. Не знаю, что там у них в супружеской спальне было, но Мирина что-то подобное заподозрила. Вот и решила с тобой сойтись. Да ты и сам наверняка все это понял. Я помню, как ты рассмеялся, когда она во всеуслышание объявила, что непраздна.

Радко опустил голову, застонал.

– Да все я понимаю. Но как подумаю, что ее так страшно убили… Да еще с дитенком в утробе… Это тоже Озар?

– Он. Озар уверял, что я убила госпожу, чтобы та не выгнала меня. Но разве я раньше не поговаривала, что сама уйду, когда Дольма грозился меня Вышебору сосватать? И ушла бы. Поверь, угрозы Мирины меня не сильно испугали. Больше расстроили. И я не стала бы убивать ее из одного упрямого желания остаться в усадьбе.

Они оба помолчали. Думали о Мирине. Непростая она была баба, но ведь как жалко! Новую жизнь могла миру дать, а ее удавили.

– Думаешь, Озар избавился от нее из-за того, что она Добрыне о волхвах говорила? – спросил через время Радко.

– Не иначе, – кивнула Яра. – Ну подумай сам: Добрыня, когда она только высказала подозрение на волхвов, лишь отмахнулся от ее слов. Однако Мирина не была глупа, что бы там о ней ни болтали. Она умела повернуть дело к своей выгоде. Выгода же ее состояла в том, чтобы от своей усадьбы да от ближников отвести подозрение, какое уже всех изводило. Вот и стала бы наша красавица Добрыне не раз и не два говорить о том, что Озару было нежелательно. А ведь воевода умен, он бы однажды задумался, что в словах ее резон есть. Озар смекнул, какая опасность таится в разговорах Мирины, и решил избавиться от нее, дабы она не навела Добрыню на мысль, что есть и другие, кроме окружения Дольмы, кто мог желать смерти твоему брату.

И как же ловко он все провернул! Вроде как ушел вместе с Златигой, его и в тереме нашем не было. Причем позже я слышала, как Златига его спрашивал, когда это волхв ушел. Не веришь мне, спроси у него самого, – указала Яра на верх колодца-поруба, где стоял на страже дружинник. И продолжила: – По сути, Озар мог покончить с Мириной и улизнуть, никем не замеченный… Тогда на него вообще никакое подозрение не пало бы. Но он все же зашел, когда Вышебор меня подмял. И думается мне, что я таки была ему мила, если даже в такой миг вступился. Ну а я была настолько глупа и доверчива, что поневоле подыграла ему, сказав, что не стоит Мирину будить. Ну да говорила уже, почему так поступила. К тому же обижена я была на хозяйку, вот и не сильно желала с ней нос к носу сталкиваться. Глупо? Это теперь я понимаю, что глупо. Но разве могла я тогда подумать, что с ней такое… Я все больше в тот момент думала о том, чтобы с Вышебором наконец разобрались. Понимаю, что родная кровь он тебе, но у меня-то нет особых причин его любить. Знаешь, я ведь даже нож схватила, когда он только ввалился ко мне. А он так легко вырвал его у меня… Ну да ладно. В любом случае я дала Озару повод позже на меня все спихнуть. И гладко у него это вышло.