– Ты ходил в тот вечер в дружинную избу. Там у тебя знакомые есть. Может, кто из кметей или гридней скажет тебе, кто той ночью службу обходников во граде нес? Было бы неплохо расспросить их. И если они скажут, что никакому волхву лазить по оградам не помогали, то мне удастся подловить Озара на лжи. Все остальное лишь мои слова. А тут могут быть и видоки, какие со стороны. Добрыня наверняка обратит на то внимание. И это может мне помочь. Мне ведь… – она всхлипнула, – мне так умирать не хочется…

Радко вдруг иное сказал:

– Я знаю, чем удавил мою Мирину Озар. Поясом из пеньковой веревки. Он всегда подпоясанным ходил. А силы у него немало, чтобы навалиться и задушить сонную бабу, используя пояс как удавку. И когда он говорил, что веревкой Мирину душили, эта самая веревка и была у него на поясе. Из этой же веревки он мог соорудить петлю, чтобы забросить на бревно частокола и взобраться во двор. Лохмач его знает, вот и не поднял шум. Да, думается мне, так все и было.

Радко говорил спокойно, взвешенно. Яра искоса посмотрела на него: когда обычно бесшабашный Колоярович начинал вести такие речи, значит, он на что-то решился. Она ждала, что скажет Радко, но он долго сидел и молчал, то сжимая, то разжимая пальцы, сцепленные на колене.

Наконец вскинул голову, поднялся.

– Вот что скажу, Яра. Сейчас я пойду и впрямь попробую вызнать, кто из дружины обходил в ту ночь улицы Киева. Даже если это не дружинники были, а кто-то из местных киевлян, то старшины киевских концов должны знать. И обещаю – я их найду. И если уличим Озара во лжи…

Он резко умолк, желваки заходили под кожей, брови нахмурились грозно.

Яра сказала тихо:

– А если не разыщешь таковых… то и я узнаю, каково это, когда петля на шее до смерти…

– Ну, я этого не позволю. Жалко только, что Добрыня уже уехал, – с ним бы у меня проще вышло переговорить и все объяснить. Добрыня толковый, он сразу бы все понял. Но я до самого князя дойду… Или до царицы его. Последнее даже лучше – я ведь знаю, как к бабам подход найти. Смогу и саму кралю эту цареградскую заставить меня выслушать и понять. Поговаривают, что она разумна и милосердна. Вот и выслушает новоокрещенного купца Радомила Колоярова сына. Брата убиенного при всем честном народе Дольмы.

У Яры гулко застучало сердце. Неужели… у нее появилась надежда?

– А сумеешь ли все так рассказать, чтобы поверила? Особенно царица. Она ведь иноземка, может не понять.

– Ну, толмачи у нас в Киеве не самые простецкие. Да и Анна, как я слышал, речи наши уже научилась понимать.

Яра робко спросила:

– Может, лучше мне самой попробовать? А то вдруг ты запутаешься, не так все изложишь?