Лиззи пошла пунцовыми пятнами, её губы затряслись.

Джо присел рядом, так близко, что их плечи соприкоснулись. Он провёл ладонью по твёрдой койке и задумчиво стал крутить в пальцах заветный мешочек с табаком.

— Я не хочу говорить, что твоя сестра — замечательный человек, — сказал Джо рассудительно, — мы все совершаем глупости, вот как мой па, и несём за них ответственность — или не несём, и тогда мы становимся как мой па. Слушай, он загнал нас с семьёй в ужасную задницу, но я всё равно люблю его. Не скажу, что я его уважаю — да и как уважать такого разгильдяя? — но чтобы рычать на него там или ещё что… нет, это же мой па. Человек он паршивый, но он нас любит — уж как получается. И заботится — тоже как получается. Да, честно говоря, плохо у него это выходит, вернее, не выходит совсем, но… но он старается. И Мэри старается. Вернись к ней и попробуй с ней хотя бы поговорить. Ведь, честное слово, Лиззи, я был бы благодарен, если бы моя старшая сестра взвалила на себя обязанности за мной смотреть. Ты себе просто вообразить не можешь, как сложно ходить за ребёнком, даже если он уже научился ходить и выговаривает почти все буквы.

Лиззи что-то неразборчиво промычала и затрясла головой.

— Я не… я…

— Слушай, — продолжил Джо, — неправильно это. Тебе надо с ней поговорить. Вот честное слово, надо. И пора бы уже, наконец, задать ей вопросы, которые тебя мучают. Потому что, если не спросишь, если продолжишь ненавидеть и задирать нос, пользы не будет никому.

Лиззи отвернулась и гордо пробулькала:

— Я никого не ненавижу!

— И какого чёрта тогда ты грызёшь и ей, и себе сердце? — Джо развёл руками. — Послушай, я тоже перед тобой виноват: нечего мне было пялить рубашку этого мальчишки, что на меня вообще нашло, не понимаю. Это из-за меня у вас с сестрой сейчас такие тёрки.

— И не из-за тебя вовсе.

— Слушай, Лиззи, из-за меня, не из-за меня — разницы никакой, ты ведь, как ни крути, от неё сбежала, и я готов клясться головой, что она так этого не оставит, будет тебя искать. Правда, зачем нам тут толпа стюардов? Зачем нам нудные разбирательства? Мне кажется, мы можем и без этого обойтись.

Лиззи встала с постели.

— Я давно уже не люблю её, совсем не люблю, — призналась она сурово. — Мэри всё время мне лгала и всё время что-то скрывала от меня. Думаешь, мне не было больно, когда она лгала?

Джо только вздохнул и покачал головой.

— Не спорю, очень неприятно, когда тебя обманывают, но…

— И я всё время требовала у неё ответов, — сказала Лиззи. — Каждый раз, когда оставалась одна, меня мучили бесконечные вопросы. Она же считала, что я даже не замечаю, что меня обманывают, можно продолжать без угрызений совести. Так почему же я должна приходить к ней, говорить с ней снова и снова, если там меня встретит лишь стена? Вот такая стена, Джо! — Лиззи от души пнула угол и опустилась на корточки. Обеими руками она закрыла лицо. — Её не волнует, что я скажу. Я не хочу её видеть… она мне лжёт, всегда лжёт, она никогда не прекращает лгать, и я… когда я думаю о том, что снова посмотрю в эти её глаза и не увижу там никакой правды…