Но Лиззи совсем не было нужно их общество. Мечтала она только об одном: не общаться и не встречаться ни с кем, кроме пятого офицера «Титаника» Лоу и Мэри, как можно дольше. Мэри возвращалась с упрямой настойчивостью, снова и снова мелькала у Лиззи перед глазами и исчезала в россыпи голубовато-белых искр, когда Лиззи пыталась схватить её за руку.
«Я тебя не ненавижу!» — крикнула ей Лиззи беспокойной второй ночью плаванья на Карпатии. Кругом неё лежали, свернувшись клубками, мать и дочь Коллиер, за дверью всё ещё кто-то ходил.
Мэри посмотрела на Лиззи с нежностью в блестящих грустных глазах и опять покачала головой. Она подтолкнула старушку, которая сейчас, на второй день после спасения, исходила кашлем и едва могла ходить, а потом перевела на Лиззи взгляд. Во взоре Мэри не осталось ничего, кроме серебристого света луны и спокойной покорности.
«Садись, — сказала она, — а я подожду другую шлюпку».
Лиззи рванулась к ней, и сильные твёрдые руки пятого помощника Лоу крепко сжали её плечи и талию. Она не могла сдвинуться с места и билась в руках Лоу, как пойманная рыба. Лиззи отчаянно тянулась к Мэри и кричала:
Мэри снова грустно улыбнулась уголками бледных губ и набросила на плечи шаль. Спокойно и величественно она смотрела, как беспощадный пятый помощник Лоу заталкивает Лиззи обратно в шлюпку и усаживает между Шарлоттой и Марджери Коллиер. Лиззи всхлипывала и рвалась к Мэри, пока та не исчезла из виду — пока корабль не затонул.
Но пятый помощник Лоу обещал вернуться за Мэри и за остальными, кого в ту ночь поглотила вода.
Лиззи лежала без движения в течение всех этих двух дней и почти ничего не ела. Тем не менее, она не теряла время впустую. Лиззи слушала. Напрягая слух, она чутко ловила каждое неосторожно слово, слетавшее с губ миссис Коллиер, судового врача и людей, которые расхаживали за дверьми.
— Из всех шлюпок за тонущими вернулась только шлюпка мистера Лоу, — сказала миссис Коллиер утром второго дня, вернувшись в каюту с кружкой горячего чая для Лиззи.
Марджери достаточно хорошо себя чувствовала для того, чтобы питаться в столовой вместе с остальными пассажирами, Лиззи же отказывалась вставать, хотя силы в ногах у неё было достаточно. Судовой врач, предприняв несколько безуспешных попыток заставить её ходить, махнул рукой и сказал миссис Коллиер:
— Приносите ей еду сюда. Пока потрясение не пройдёт, ребёнку нужно питаться.
Но Лиззи едва притрагивалась к еде, и миссис Коллиер не уставала упрекать её мягким ласковым голосом, когда снова и снова смотрела на почти полные тарелки.