Лиззи закусила губу и постаралась вдохнуть спокойно и глубоко. В груди у неё кололо, опоясывающая боль спускалась даже к кончикам ног. Слабые и неуверенные, они едва могли держать Лиззи — особенно сейчас, когда одно неожиданное известие за другим валилось на неё без предупреждения. Перед глазами у Лиззи снова обозначились опалённые круги; неровный стук сердца загремел в ушах. Лиззи отчаянно фыркнула и потрясла головой — та была тяжёлой, как свинцовый чан.

«Мэри Джейн Джеймс… Мэри Джейн Джеймс… ты должна быть тут… ты обещала! Ты обещала! Ты будешь тут!»

Палец Лиззи проскочил строчкой ниже.

«Джонсон… Джонсон… Джонсон… Да где же… Джеймс… Джеймс…»

Сердце Лиззи стукнуло глухо и резко — и замерло. Палуба снова уплыла у неё из-под ног.

«Джеймс, Мэри».

«Это она!» — тут же воскликнул слабенький радостный голосок в голове у Лиззи, и она даже подпрыгнула, позабыв о слабости.

Мэри Джеймс.

Пусть эти имя и фамилия и были достаточно распространёнными, на «Титанике» они могли принадлежать только её Мэри.

«Это она, — твердила Лиззи, отшатываясь от мачты, — совершенно точно, это не может быть никто другой, кроме неё. Она обещала мне, что спасётся, и она впервые мне не солгала: села в шлюпку и спаслась. Её спасли! Она тут! Она тут, и я найду её… я обязательно её найду!»

Вооружённая огрызком карандаша, записной книжкой и неугасимой решительностью, Лиззи полетела по палубе. Солнце било лучами ей прямо в глаза, и слёзы текли по её щекам, но это были слёзы облегчения и радости. Даже если бы Лиззи могла, она не стала бы их сдерживать. Собственное тело казалось ей легче воробьиного пёрышка. Оно развивало скорости, о которых Лиззи могла бы только мечтать, даже если бы упорно занималась спортом дома, и оно легко лавировало мимо пассажиров, если не успевало затормозить, то пробивало себе дорогу. Сердце сходило с ума у неё в груди, и кровь её словно пенилась.

Лиззи заметила стюарда, который вполне безвинно наслаждался редкими минутами отдыха у борта (отсюда он весьма усердно наблюдал за прогулкой пассажиров), и устремилась к нему с решительностью военного корабля. Она не могла кричать: горло всё ещё ей не повиновалось, — но она размахивала записной книжкой, в которой уже был набросан дрожащими, крупными, кривыми буквами вопрос:

«ГДЕ ПАССАЖИРКА «ТИТАНИКА» МЭРИ ДЖЕЙН ДЖЕЙМС?»

Стюард взволнованно поглядел на Лиззи сверху вниз. Лиззи висела у него на руках, сжимая их со всей искренностью отчаяния, и встряхивала его за холодные большие пальцы. Она не отводила от стюарда искрящегося взгляда; сердце медленно затихало, останавливалось, лениво постукивало у неё то там, где полагалось — в груди, то вовсе где-то в горле.