Потом Эмаи подарил Рутерфорду большую циновку, выкрашенную красной охрой, и приказал татуировать новому вождю лоб. Татуировка на лбу — главный отличительный признак новозеландского вождя, так как, кроме вождей, никто не имеет права татуировать себе лоб. Рутерфорд без единого вздоха вынес мучительную операцию, длившуюся больше получаса. Когда татуировка была закончена, он, скрывая боль, накинул себе на плечи новую циновку, украсил голову перьями и устроил пиршество для воинов Эмаи. Гости съели полцентнера рыбы, пойманной Рутерфордом и засоленной на всякий случай про запас, и двух свиней, подаренных ему вождями соседних деревень за то, что он научил их плести сети.

Пиршество длилось всю ночь до утра. Утром на поляну явился Отако и в знак дружбы преподнес Рутерфорду ружье, несколько пригоршней пуль и несколько фунтов пороха.

Теперь, когда Рутерфорд стал вождем, воины племени Эмаи беспрекословно ему подчинялись. Воины племени Таранаки относились к нему с почтением. А сам он обязан был повиноваться одному только Эмаи. И ни одно важное совещание по вопросам войны и политики не обходилось без него.

А совещаться было о чем. Каждый месяц в страну Таранаки приходили с севера голодные, усталые, раненые мужчины и женщины, беглецы из разоренных деревень, жалкие остатки могущественных и многолюдных племен. Они приходили к Отако и умоляли его немедленно отправиться со всем своим войском на север и истребить «кровожадную свору вонючего пса» — Сегюи. Чего только они не обещали своему покровителю в случае победы!

И каждый раз Отако созывал к себе на совещание всех своих младших вождей и всех вождей союзных племен, которые гостили в его деревнях. Совещание собиралось обыкновенно перед хижиной Отако. Сначала пришельцы с севера рассказывали о своих несчастьях и умоляли помочь им отомстить. Потом все вожди сообща в течение нескольких часов громко проклинали Сегюи и предрекали ему самую ужасную смерть. Затем съедали свинью. Когда от свиньи оставались только кости, вставал Джеймс Маури и говорил, что скоро придет корабль белых и привезет ружья, а до тех пор начинать войну с Сегюи — значит идти на верную гибель. Пришельцы с севера принимались кричать, что откладывать войну больше невозможно, но Отако неизменно соглашался со своим «первым министром», и совещание решало ждать корабля белых.

Но время шло, а долгожданный корабль не появлялся.

Многие опасались, что Сегюи, который покорил уже всю северную часть острова, сам пойдет войной на страну Таранаки. Но Джеймс Маури считал это маловероятным.