Усики с шипами потянулись по запястью дракона, к плечу, к шее — но он не дрогнул, не отступил. По прозрачному стеблю текла его кровь, ветер постепенно утихал, и сила расходилась к далекому морю, которое тоже уже успокаивалось, укладывалось в берега. Кто-то сильный сейчас успокаивал воду помимо Нории — впрочем, кто это мог быть, кроме царицы Иппоталии?

Побеги терновника отпрянули и поднялись ввысь, образуя куст с цветами невиданной красоты. Бледный дракон поклонился древнему творению первопредка и направился обратно.

А во внутреннем дворе его встретил величественный, но слегка заспанный старый слуга Зафир.

— Повелитель, — поклонился он, — я не посмел будить вас в ваших покоях, но стража сказала, что видела, как вы улетали. У нас странное происшествие — две поварихи шли на работу через парк, и у старого родника в дубовой роще увидели сияющий розовый куст. Одна из них коснулась розы, укололась о шип и заснула. Вторая прибежала сюда за помощью.

Нории прошел вслед за стариком к дубовой роще и улыбнулся — у серебристого родника действительно рос знакомец-терновник с прозрачными стеблями, а цветы его были похожи на розы и сияли в предутренних сумерках. На земле спала женщина, но сон ее не был тяжелым.

— Она проснется, — проговорил Владыка, коснувшись виска женщины. — Прикажи отнести ее во дворец. Наш новый жилец просто не любит, когда его трогают, — и он слегка поклонился терновнику. — Вели огородить его и регулярно поливать ароматическими маслами. И относиться со всем почтением — кто попытается сорвать хоть цветок, будет наказан мной.

— Сделаю, Владыка, — с достоинством проговорил слуга, и Нории направился в свои покои — рассказать Ани то, что случилось нынешней ночью.

* * *

Герцогу Лукасу Дармонширу тоже было не по себе. Над графством Нестингер разыгралась чудовищная буря, и если поначалу он радовался — нанесет ущерб раньярам, ослабит противника, — то затем ветер стал ворочать и тяжелые артиллерийские орудия, выворачивать с корнем деревья. Солдаты и офицеры прятались в укреплениях, но еще немного — и ветер стал бы поднимать в воздух людей.

Люк, чертыхаясь, выкурив с полпачки сигарет, вышел из своего укрепленного бункера и взмыл в воздух, в ураган, разворачивающийся над Инляндией.

Небесные потоки ветров, обычно текущие полноводными реками, в хаосе сплетались друг с другом, разворачивались, падали вниз воздухопадами, опасно заворачивая недалеко от земли — коснись такой Туры, и слизнет и дома, и деревья, и реки, и все живое и неживое.

Люк завис в этой буре, растерянный, дезориентированный. Его словно тянуло во все стороны, и тело ломило, и хотелось верещать от ужаса — что он и делал, разворачиваясь в потоках, избегая особо мощных.