— И ты, брат мой, — обратился Инлий к Желтому, — ты — равновесие, и лучше всех бы справился с этой задачей. Но и я смогу — ведь крепость и связь пространства — это моя вотчина. Я бы с радостью опробовал на врагах свои клинки и плети, но я давно уже подошел к грани — слишком часто вмешивался в дела людей. Чувствую, что еще толчок, еще одна ошибка, и упаду я в смертную жизнь.

— Нет, брат мой, — отозвался Ши, с печалью любуясь золотым кружевным куполом. — Ты прав и неправ. Ты силен, но только я смогу держать мир на грани, давать Туре ослабнуть, но так, чтобы она не развалилась, а порталы не схлопнулись. Мне тоже хотелось бы встать рядом с вами в битве, но кому-то придется сохранить и держать для вас поле боя и сохранить для Черного проход к нам. Мне нужно идти, — он чуть склонил голову, и супруга ласково погладила его по голове, пропустила черный шелк волос сквозь пальцы.

— Подожди, возлюбленный мой, — попросила она. — Нам есть, чего ждать.

Они вновь глянули вниз, на закрытый золотым вьюнком портал, на вязь трещин, которая уже расчертила Йеллоувинь и половину Бермонта, достигла Милокардер, потекла по Рудлогу и Пескам.

— Чем дольше мы ждем, тем сильнее слабеет Тура. Тем вероятнее, что последний портал откроется раньше, чем через шесть дней, — напомнил Ши мягко. — А тому, кто несет в себе Черного, нужно успеть дойти до него прежде, чем выйдут наши враги.

— Но если вернуть кусочек нарушенного когда-то равновесия, — проговорила богиня, глядя вниз и улыбаясь, — то и тебе станет легче, мое спокойствие. Ты успеешь. Только ты и успеешь.

Смотрели за движением трещин и остальные боги — Инлий с надеждой, Зеленый с интересом. Красный крякнул и поднялся на ноги, склоняясь над прудом.

— Неужели мой долг наконец-то будет выплачен, — грохотнул он, и нетерпеливый, подгоняющий гром прокатился над горами.

Белый тоже поднялся, азартно играя ветерками. Он несколько раз двигал рукой, будто собирался что-то послать вниз, на Туру, но спохватывался и только нетерпеливо щелкал себя по боках змеиным хвостом, похожим на закрученный мощный смерч.

— Сколько людей погибнут, — сказал он, морщась. — Хороших, добрых людей. Кто бы дал им знак? Кто бы помог им?

— Нельзя, — выдохнул Желтый. — Никому из нас нельзя сейчас помогать людям. Даже малейшее вмешательство может отправить любого из нас на перерождение. А если и нет — то сила наша может пригодиться во время боя или после, чтобы восстановить планету. Нельзя, братья мои и сестра. Только если сами люди оплатят помощь исполнением обета или аскезой, как твоя дочь, Иоанн.