Наблюдатели видели, как через серебристо-прозрачное окно прошла женщина, ведущая первого из лазутчиков. Как ближе в живой очереди подошел еще один, и еще… Издалека плохо было видно, что творится за волшебными вратами, однако звук манка услышали все.

И пусть первый же лазутчик не выдержал, сорвался — и цель вскрыть столицу изнутри была провалена — все же армия Тенш-мина за какой-то час переместилась больше чем на пятьсот километров, в самое подбрюшие Иоанес-бурга.

Переместился и сам Тенш-мин. Выслушал доклады тха-норов, посмотрел вслед автобусу, который подъезжал к далекому неприметному строению на холме. Его нагоняли несколько тха-охонгов. В автобусе этом, по словам норов, двигался и колдун, открывавший волшебные врата, и его помощник, ослабленные, но очень мощные, которых сейчас легко было бы подчинить.

Если перехватить их — снова появится возможность переместиться прямо в сердце страны. А если не выйдет — Тенш-мин справится и без них. Не стоит терять время.

— Оставьте здесь сотню тха-охонгов с вооруженными наемниками и две сотни невидши, — приказал он. — Командовать ими буду я. Остальные пусть выдвигаются к столице. Пустите вперед, по этой дороге, — он взглянул на карту, которую услужливо подал ему помощник, — да, по этой, отряд из пятидесяти невидши: они двигаются быстрее, чем тха-охонги, и нейры в тайниках заметят их раньше. Невидши добегут до них скорее, чем армия пройдет и пятую часть пути, и тогда нейры с манками призовут оставшихся тха-охонгов и начнут движение к столице.

— А что приказать делать невидши, когда те доберутся до столицы? — осведомился нор Уанши, тоже глядя на далекий автобус, к которому медленно поднимались три преследующих его тха-охонга. — Затаиться? Ждать армию?

— Наоборот, пусть вырезают всех, кто попадется на пути, пусть прорвутся как можно глубже, — ответил Тенш-мин. — Страх и ужас станут нашими союзниками, Уанши. Когда мы подойдем к столице, именно страх и ужас откроют нам двери. Не будем терять времени: боги благоволят нам. Начинаем! — И он под громкие приказы помощника и подхвативших их командиров, от которых заволновалось бесконечное море инсектоидов, пошел к своему тха-охонгу, наблюдая за происходящим.

Вот с шелестом оторвались от его армии пять десятков невидши с атакующим стягом Тенш-мина посередине и единой каплей потекли-побежали к дороге, а затем и по ней. Вот за какую-то сотню ударов сердца отделились силы, которые пойдут с ним. Он не стал ждать — поднял руку, отдавая мысленный приказ, и, подождав, когда уйдут вперед тха-охонги с наемниками, двинулся следом с невидши.