С ордосами все обстояло иначе. «Различные племена, – отмечает отец Мостер[285], – были организованы в знамена (по-монгольски кошигун, по-ордосски гушу), по примеру восьми маньчжурских знамен и, хотя большинством из них командовали принцы, происходящие из древней правящей династии, некоторые из них, как, например, чахары и тумеды Гуйхуачэна, лишились их и были заменены маньчжурскими чиновниками… Лица, входившие в одно знамя, делились на несколько сумунов, а те, в свою очередь, на несколько карья. Сумунами командовали джангины, а карьями – джаланы. Результатом этой организации стало ослабление в большей или меньшей степени связей, соединявших знать (тайджи, тайши) и их подчиненных (албату), а также сокращение дистанции, разделявшей эту самую знать и простонародье (карачу)».
В территориальном плане Канси отнял у джунгаров отправную точку караванных путей в Восточный Туркестан, заставив мусульманского принца Абдаллах Тархан-бека, правителя Хами, признать маньчжурский суверенитет.
Джунгарское ханство при Цэван Рабдане (1679–1727)
Джунгарское ханство при Цэван Рабдане (1679–1727)
Император Канси, довольный тем, что установил свой протекторат над племенами халха, и успокоенный смертью Галдана, не пытался покорить страну джунгаров в Тарбагатае. Он позволил племяннику Галдана Цэван Рабдану, сыну Сенге, взойти на чоросский трон. Тем более что Цэван Рабдан, которого Галдан когда-то пытался убить, под конец царствования последнего поднял против него мятеж. Так что пекинский двор решил, что во главе джунгарских племен стал его союзник. В действительности же для того, чтобы продолжить антикитайский курс своего дяди, Цэван Рабдан нуждался в упрочении своего положения на Тарбагатае и на Или. Этот последний регион особенно интересовал нового хана, поскольку он, вероятно, устроил свою столицу в Кульдже, а город на Эмеле оставил своему брату Цэрэн Дондубу.
В районе Или джунгары сталкивались с киргиз-кайсаками, мусульманами тюрками-кочевниками, которые главенствовали от Балхаша до Урала. Три киргиз-кайсацких орды, весьма слабо соединенные между собой, еще подчинялись единому хану Тауке (ум. 1718), известному, по словам Бартольда, как законодатель своего народа, при котором эти вечные кочевники достигли хотя бы минимальной организации и стабильности. Приблизительно с 1597-1598 гг., времен царствования хана Тауэккеля, киргиз-кайсаки отняли у узбекского, или шейбанидского, Бухарского ханства города Туркестан и Ташкент; сто лет спустя мы видим, как Тауке принимает в Туркестане русских (1694) и калмыцких (1698) послов. Находясь на таком уровне могущества и пользуясь неприятностями, доставленными джунгарам их войнами с Китаем, Тауке без колебаний убил джунгарских послов вместе с 500 сопровождающими, к тому же сделал это особо отвратительным способом.