Энергичный маньчжурский маршал Чжао Гуй выправил положение. Осажденный в Урумчи зимой 1756 г., он упорно держался до подхода подкреплений из Баркуля. Весной 1757 г. он дошел до Эмеля, до самого центра Тарбагатая, в то время как другие китайские корпуса заново занимали Кульджу. Амурсана, преследуемый со всех сторон, бежал в Сибирь, к русским (лето 1757 г.).
Это стало концом джунгарской независимости. Собственно Джунгария – округ Кобдо, Тарбагатай, Илийская провинция, или Кульджа – были присоединены к Китайской империи. Сменилось даже население. Джунгарский народ – в первую очередь чоросы и хойты (дербеты пострадали меньше) – был практически уничтожен. Китайцы заселили страны иммигрантами из разных краев: киргиз-кайсаками, таранчи, или кашгарскими мусульманами, дунганами, или мусульманами, приехавшими из Ганьсу, Чахара и Халхи, Урянхая или Сойота, тувинцами, то есть маньчжурскими поселенцами, сипо или солонами. В 1771 г. прибыли новые переселенцы, торгуты, которые, как мы уже знаем, во главе с их ханом Убаши покинули низовья Волги, чтобы вернуться в родные края, на Или. Император Цяньлун принял Убаши в Пекине, устроил ему почетный прием, снабдил измученных эмигрантов продовольствием и расселил их на юге и востоке Кульджи, в долине Юлдуса и на Верхнему Урунгу, где они заполнили нишу, образовавшуюся после истребления их братьев чоросов и хойтов (1771).
Упущенная судьба западных монголов
Упущенная судьба западных монголов
Разгром Джунгарского ханства заканчивает историю монголов. Если придерживаться узкого значения слова, оставляя за рамками древние народы, вероятно или определенно монгольского происхождения, такие как жуан-жуани или кидани, история собственно монголов начинается в конце XII в. с Чингисханом. Монголы немедленно достигают вершины могущества – всего двадцать лет понадобилось Чингисхану после его избрания на императорский трон, чтобы объединить степных монголов, начать завоевание Китая и Ирана (1206–1227). Еще пятьдесят лет, и остатки Ирана и Китая завоеваны, монгольская империя стала – за исключением Индии, образующей за защитной стеной гор особый субконтинент, – державой, включающей в себя весь Азиатский континент. И это могущество рушится почти так же быстро, как было создано. В 1360 г. монголы потеряли Китай и Иран, практически в то же время лишились Трансоксианы и сохранили за собой в Азии лишь Монголию и Моголистан – последним словом обозначалась тогда северная часть Китайского Туркестана.
Однако завоевания и создание империи Чингисхана были делом рук лишь восточных монголов – жителей Онона, Керулена и Орхона. Западные монголы, ойраты, или калмыки, участвовавшие в Чингисхановой эпопее в качестве присоединившихся союзников, сыграли в ней роль второго плана. И вот на следующий день после беспрецедентной потери лица, каковой стало для потомков Чингисхана их изгнание из Китая, западные монголы захотели вырвать из ослабших рук восточных племен степную империю и, подобно Чингисхану, предпринять завоевание Китая. Отметим, что им это почти удалось, поскольку в 1449 г. они захватили в плен китайского императора, но, поскольку они не сумели взять Пекин, их успех не имел продолжения, и менее чем полвека спустя первая ойратская империя рухнула, а в Восточной Монголии стала возможной любопытная чингизидская реставрация с Даянханом и его внуком Алтан-ханом. В тот момент эта реставрация произвела сильное впечатление. Китайцы могли подумать, что вернулись времена Чингисхана. Но Даян был не Завоевателем Вселенной, так же как Алтан не был Хубилаем. Масштаб этой чингизидской реставрации не перешел Кобдо на северо-западе и Великой стены на юго-востоке. Потом этот последний всплеск активности обратился на духовные цели, в рвение тотального обращения всех монголов в тибетскую Желтую веру, и монгольский подъем заснул под шепот ламаистских молитв. Маньчжурский Китай без труда приручил этих ударившихся в набожность воинов.