Тоёда, Анами и Умэдзу находились под постоянным давлением шовинистически настроенных офицеров младшего состава. Эти фанатики были настолько дерзкими, что они даже предприняли попытку заблокировать радиосвязь министерства иностранных дел со Швейцарией и Швецией, теми странами, при посредстве которых Япония вела официальные переговоры о капитуляции.

В то время как министр иностранных дел был во дворце, военному министру непрерывно звонили. Анами охотно шел на контакт. В нынешнем тяжелом положении, в котором находилась страна, резиденция Анами была местом, где люди находили поддержку и симпатию и обретали уверенность в себе. Десятки молодых офицеров толпились в приемной. Они просто игнорировали распоряжения своих непосредственных командиров и начальников различных армейских отделов и шли прямо к министру, чтобы показать свою поддержку и решимость не соглашаться на капитуляцию.

Не будь Анами столь крепким физически человеком, он просто не выдержал бы потока посетителей, которые осаждали его с различными просьбами. Одним из его важных мероприятий в этот день была встреча с начальником штаба армии генералом Умэдзу и командующим Восточным округом армии генералом Сидзуити Танакой. Танака отвечал за оборону Токио и центрального Хонсю.

Танака, который был стороннником железной дисциплины в войсках, провел уже много лет на армейской службе. Он отвечал за безопасность, возглавляя кэмпэйтай, а позднее став командующим войсками в оккупированных Филиппинах, пока его не свалила малярия и он был переведен на нынешнюю должность. Теперь он докладывал Анами и Умэдзу об угрозе волнений в армии и среди гражданского населения. Привыкший находить простое и кардинальное решение любой проблемы, Танака требовал теперь введения военного положения. Кроме того, с призывавшими к протестам пацифистами должно быть немедленно покончено. Анами и Умэдзу заверили Танаку, что они примут к сведению его рекомендации, но в настоящий момент они не имеют достаточных полномочий.

Брожения в армии и на флоте не прошли мимо внимания императорского двора. Но хотя император и был официально главнокомандующим, он не мог отдать приказ непосредственно своим войскам прекратить вести агитацию в своих рядах. Приказы отдавались профессиональными, верными императору офицерами штабов армии и флота от его имени. Обыкновенно в случае необходимости он вызывал к себе принцев, адмиралов флота, фельдмаршалов и других влиятельных персон. Он обращался лично к ним, говорил о своем решении закончить войну и объяснял причины, вследствие которых он собирался принять Потсдамскую декларацию. Такие его действия помогали опровергнуть лживые утверждения, что подлинные желания императора зависели от влияния его «советников-предателей».