Секретарь отнес записку директору Отдела планирования правительства генерал-лейтенанту Икэде. Икэда также ничего не слышал об этом, но и его, как и Сакомидзу, напугала эта угроза. Оба выбежали из зала. Дебаты продолжались, а в фокусе военных событий оказался простой телефон. Икэда срочно позвонил Умэдзу, чтобы выяснить, был ли отдан приказ.

Умэдзу был глубоко удивлен. Он никогда не слышал о таком приказе и ничего не знал о коммюнике. Он отдал Икэде распоряжение как можно быстрее замять все дело. Началась безумная гонка: обзванивали все редакции газет, радиостанции и агентство Домэй. Томительно долго тянулись последние минуты, но все же опровержение пришло, когда до передачи сообщения, намеченного на четыре часа, оставалось всего несколько секунд.

Впоследствии Сакомидзу обнаружил, что это ужасное заявление родилось в отделе прессы императорского Генерального штаба и ему дали ход заместитель военного министра и замначальника штаба. Они не сочли нужным проверить подлинность заявления, обратившись к своим начальникам — Анами или Умэдзу. Авторы заявления не испытывали колебаний, когда сочиняли такую чудовищную фальшивку. Не забыли они упомянуть и о поддержке этого заявления императором и намеревались сообщить об этом по радио всей стране и миру. Это был акт отчаяния. Это свидетельствовало о падении дисциплины в армии. И конечно, указывало на то, что началась лихорадочная гонка, кто быстрее закончит войну. Кто мог сказать, на что решатся горячие головы в следующий раз? И кто мог быть уверен, что следующая «бомбардировка» будет разоблачена вовремя?

Всю вторую половину дня между военным министерством и министерством иностранных дел сновали посыльные от Анами к Того и обратно, оба ведомства обменивались контраргументами. Перехваченные радиосообщения новостей, комментарии и главные темы передовиц газет, поступавшие из мировых столиц, были «зерном для мельниц» общественного мнения, их едва успевали переводить и доводить до сведения противостоящих сторон.

Анами раздавал копии передовой статьи «Нью-Йорк таймс» от 11 августа как пример «нетерпимого и злонамеренного отношения США». В передовице кощунственно утверждалось, что император может остаться на троне, потому что с американской точки зрения «дискретитировавший себя бог» более желательная фигура, чем «бог-мученик».

Того обернул мнение военного министра в свою пользу. Такой подход благоприятен для Японии, полагал он, так как показывает, что союзники оставят императорскую систему правления в неприкосновенности.

Передовая статья в нью-йоркской «Геральд трибьюн» того же дня придерживалась иного мнения. В ней категорически утверждалось, что Верховный главнокомандующий союзных войск будет «править» Японией. Анами и его сторонники ликующе указывали на это утверждение, как явное доказательство того, что фраза Бирнса о «подчиненном» положении императора говорила о его превращении в простую марионетку.