Хирохито также посылал своих братьев в горячие точки. Принц Микаса, офицер на действительной службе, был откомандирован в Генеральный штаб. Среди офицеров он встречался со старшим офицером Такэситой, возглавлявшим в штабе Сектор военных дел. «Молодые военные занимают неправильную позицию в армейской жизни, — высказывал ему свою критику Микаса. — Анами тоже не прав».

Такэсита считал, что принц упрекает армию за то, что они не хотят выполнять ясно выраженную волю императора закончить эту войну, приняв Потсдамские соглашения. Тогда старший офицер прокомментировал: «Это объясняется тем, что они думают о сохранении национального государства».

Это было также главной заботой императора, которая сыграла решающую роль в его намерении закончить войну, на что совершенно не обратил внимания офицерский корпус. Военные считали, что только их мнение отражало интересы страны, а на императора влияли пацифисты в его окружении.

В 3 часа пополудни в самый пик удушающей августовской жары премьер Судзуки собрал свой кабинет, и Сакомидзу зачитал официальный ответ союзников. Старый адмирал обратился к членам правительства с просьбой высказать свою точку зрения. Десять из них согласились, что условия должны быть приняты немедленно, трое были против ноты Бирнса. Ритуальный танец возобновился, но теперь певчих птиц стало куда больше.

Спустя самое краткое время после начала заседания кабинета военный министр незаметно покинул зал и направился в офис Сакомидзу. Он попросил его позвонить главе Бюро военных дел, которое было центром принятия решений в армии. Когда Сакомидзу дозвонился до генерал-лейтенанта Ёсидзуми, он передал трубку Анами. Произнесенные военным министром слова поразили секретаря кабинета.

Анами развязно сообщил Ёсидзуми: «На заседании кабинета складывается благоприяная обстановка. Выступают министр за министром, и все поддерживают ваше мнение, так что мне абсолютно нечего делать, пока я не вернусь. Личный секретарь кабинета тоже здесь. Если вам это необходимо, задайте ему вопрос о конференции».

Сакомидзу был на заседании и знал, что ситуация складывалась противоположная той, что описывал Анами. Три или четыре голоса были против одного голоса военных, и ничто не указывало на то, что подобный расклад может измениться. О чем только думал Анами? Удивленный Сакомидзу собирался высказать военному министру все, что он думает об этом. Но Анами холодным взглядом и самоуверенным кивком предупредил его протест.

Ёсидзуми, однако, принял объяснения Анами и не попросил позвать к телефону секретаря. Ситуация в армии, должно быть, складывается невероятно напряженная, подумал Сакомидзу, если военный министр вынужден звонить своим ближайшим преданным подчиненным и сообщать им подобную фальшивку. Анами просто пытался притушить запал в лучшем случае.