Генерал Умэдзу и адмирал Тоёда наблюдали за Ониси так, словно это было некоторое существо, которое они видели впервые. Их молчание было красноречивее любого ответа. Ониси повернулся к Того: «Каково мнение министра иностранных дел?»

Того медленно произнес: «Если бы у нас была реальная надежда на победу, ни один человек ни на минуту не стал бы сомневаться, принимать ли нам Потсдамскую декларацию; но выиграть одну битву не означает для нас выиграть войну».

С этими словами министр вышел из комнаты в темноту ночи, озаряемую вспышками молний под шум ливня. Он зашел в расположенный поблизости офис министерства, чтобы просмотреть телеграммы из зарубежных корпунктов и переведенный текст иностранных радиопередач. Опасность, грозившая Японии, только выросла, судя по поступившим сообщениям. Терпение стран мира быстро истощалось по мере того, как японская сторона продолжала все так же медлить с окончательным ответом.

На пути домой, в то время как в эту токийскую ночь Анами прибыл на полуночное рандеву с конспираторами, Того размышлял: «Даже если мы будем готовы пожертвовать жизнями двадцати миллионов японцев, все они погибнут под огнем пулеметов и танков. Мы можем вытерпеть многое, если это поможет нам; но размахивание военными бамбуковыми копьями и луком со стрелами не обещает нам ничего». Он с сожалением покачал головой. Незнание военными современных методов ведения войны было вне его понимания.

День адмирала Ониси еще не совсем закончился, как и день Сакомидзу. Секретарь все еще работал в своем офисе, пытаясь найти выход из тупика. Он постоянно пытался получить разрешение от начальников штабов созвать немедленно Императорскую конференцию. Умэдзу и Тоёда отказывались даже обсуждать этот вопрос. Чем дольше затягивался этот обмен мнениями, тем больше их это устраивало. Теперь Сакомидзу сидел и читал переводы иностранных радиопередач, тон которых становился все более саркастичным в отношении Японии. Он решил, что уже ничего больше не удастся сделать до утра, когда к нему в кабинет зашел скорбный Ониси.

Заместитель начальника штаба флота и старый друг Сакомидзу, Ониси жаловался ему: «Мы искренне стремились добиться победы. Но сейчас, на финальном этапе, я вижу, что нам не хватало убежденности. Если мы будем теперь достаточно решительны, мы обязательно повернем ход военных действий в нашу пользу». Ониси, взяв секретаря за руки, патетически воскликнул: «Вот именно в данный момент неужели мы не сможем найти способ продолжить войну?»

Однако Сакомидзу знал слишком хорошо, что Япония не может позволить себе ту победу, о какой говорил Ониси. Подобная бойня, произойди она, будет стоить гораздо дороже, чем поражение. Япония была поистине подобна карпу на разделочной доске.