Затем военный министр поторопился на встречу с полковником Арао, которая должна была состояться в здании министерства. Прибыв в свой офис, Анами сразу попал в окружение своих ближайших деятельных сторонников. Они были крайне самоуверенны и едва могли дождаться своей очереди, чтобы рассказать о собственном плане спасения Японии от грозившего ей позора. Коко Арао напомнил Анами о том, что на часах уже почти семь и что у них намечена встреча с Умэдзу. Два офицера покинули министерство под одобрительные возгласы толпы, которые еще долго звучали в их ушах. В этот момент авторитет Анами достиг пика. Он стал всемогущим. Если бы он вдруг предложил раскрасить здание парламента в красный цвет, «молодые тигры» немедленно взялись бы за ведра и кисти.

Очень быстро Арао и Анами прибыли в штаб армии, расположенный поблизости. Умэдзу встречал их стоя и предложил им сесть, и их уже ждали чашки с зеленым чаем. План по введению военного положения в столице, смене правительства и «нейтрализации» фракции пацифистов представил полковник Арао. Он в точности повторял план, предъявленный Анами предыдущим вечером. Встреча была краткой, как и обмен мнениями. Умэдзу, «человек, который не пересечет мост, прежде чем не исследует каждый камень на своем пути», выразил свое несогласие.

Обо всем этом рассказал Анами заговорщикам, когда они столпились в его кабинете после его возвращения. «О перевороте, — заявил министр, — нужно забыть. Начальник штаба не одобряет его». (Военный министр сообщил своему шурину Такэсите, что Умэдзу сделал неодобрительный жест и сказал, что «использование вооруженных частей на территории дворца, являющегося святилищем, будет актом святотатства».) Тем временем генерал-лейтенант Танака, свирепый командующий Армией Восточного округа, генерал-лейтенант Мори, все знающий командир Императорской гвардии, и генерал-лейтенант Окидо, жестокий глава кэмпэйтай, ждали в приемной, приехав по вызову военного министра.

Заговорщики впоследствии признались Анами, что они вызвали этих военных от лица министра и назначили на 9 часов собрание старших офицеров штаба, в ожидании получения согласия от Умэдзу на участие в перевороте. Вместо того чтобы наказать их за несанкционированные действия, Анами, добросердечный, как обычно, простил их и принял трех командиров. Он призвал их усилить меры бдительности, потому что положение в стране достигнет критического уровня в ближайшие день-два. Эти его заявления были прямо противоположны тем приказам, которые ожидали от него заговорщики, но все это укладывалось в общее русло событий, перекликаясь с отказом Умэдзу.