Как только министры закончили приготовления к конференции, они заняли места в своих машинах и отправились во дворец. Кортеж машин был внушительный и напоминал похоронную процессию. Он двигался по полупустынным улицам к дворцовой площади. Затем, проехав через ворота, машины свернули к саду Фукиагэ. Снова министры спускались осторожно друг за другом по влажным, устеленным циновками ступеням и проходили через массивные двери в конференц-зал. Снова в зале стоял простой деревянный стул с золотым экраном за ним и небольшой стол, покрытый парчовой скатертью. Но в этот раз для большого числа посетителей были поставлены столы со стульями в два ряда, под прямым углом к императорскому столу, расположенному в центре. Кроме пятнадцати членов правительства присутствовали генерал Сумихиса Икэда, начальник планового отдела; барон Хиранума, председатель Тайного совета; Матимура, глава Службы столичной полиции; Мурасэ, директор Законодательного бюро, и секретарь кабинета Сакомидзу. А также оба начальника штабов, армейского и флота; и генерал Ёсидзуми и адмирал Хосина, возглавлявшие, соответственно, Бюро военных дел армии и флота. Все заняли свои места, и в зале воцарилась хрупкая тишина.

Это была тишина, под которой скрывались надежда и предчувствие несчастья, трудно сдерживаемое чувство тревоги и ощущение агонии. Тревога была о будущем; агонией была жизнь последних четырнадцати лет. Был ли кто-то в этом зале, кто не понимал, как логически, так и инстинктивно, что это был момент, в который должна была быть решительно проведена граница между Японией прошлого и Японией будущего?

Тишина, подобная той, что устанавливается перед началом представления театра кабуки, когда все ждут удара деревянного гонга, была пронизана ожиданием и эмоциями. Все были крайне напряжены и внимательны. Все проклинали влажную жару и с трудом терпели москитов. Но они не могли контролировать свое поведение: кашлянул один человек, за ним — другой, и вот кашляли уже все; и попытки подавить кашель еще больше усиливали напряжение.

Сакомидзу, сидевший между Ёсидзуми и Икэдой, внимательно всматривался в лица людей в зале. У Ёнаи была обычная кривая ухмылка, по глазам Того за круглыми линзами очков можно было понять, что он не в своей тарелке. Матимура обильно потел. Абэ больше походил на лягушку, чем обычно. Умэдзу словно застыл на месте. Анами тяжело дышал. Тоёда отрешенно смотрел в пространство.

И вот через левую дверь вошел император в сопровождении генерала Хасунумы. Двадцать четыре человека в зале встали и низко поклонились. На Хирохито была военная форма, как и 10 августа. После того, как он сел, участники конференции тоже сели.