В зале послышались судорожные рыдания; между тем император продолжал говорить: «Наконец, я призываю каждого из вас напрячь все свои силы, чтобы мы могли пережить грядущие трудные дни». Его величество снова перчатками, мокрыми от слез, отер свои щеки и очки, перед тем как сесть.

Наконец-то тяжелое испытание закончилось для Хирохито. Желание императора пожертвовать собой — вот главный посыл его речи. Все присутствующие в этом помещении слышали или читали о радикальных заявлениях во вражеской прессе и в радиопередачах, в которых говорилось о необходимости судить императора как военного преступника или отправить его как военнопленного в заключение в Китай, развенчать культ императора и лишить его трона. Несмотря на гарантии, хотя и неопределенные, союзников, никто не мог быть уверен, что человек-божество, отдающий приказ о капитуляции, переживет ее. Он был, возможно, последним императором Японии. Хирохито положил голову на плаху палача.

В то время как министры и военные пытались контролировать себя, премьер-министр Судзуки нерешительно поднялся с места. Пообещав представить черновик указа его величеству как можно быстрее, Судзуки затем снова принес свои глубочайшие извинения императору за то, что обеспокоил его просьбой принять окончательное решение. Он низко поклонился императору и правой рукой сделал жест, как бы передавая ему свое сердце. Император встал и замер. Его плачущие советники и все в зале продолжали кланяться ему. Хирохито, принявший самое сложное решение в своей жизни, повернулся спиной к министрам и вышел из зала, сопровождаемый генералом Хасунумой, который торопливо совал свой платок в карман мундира.

Генерал Анами, выйдя из конференц-зала, заметил своего секретаря полковника Хаяси, ожидавшего его в вестибюле. Генерал сделал Хаяси знак, приглашая его следовать за собой, и направился в мужскую комнату, вытирая слезы. Там он сообщил полковнику, что император потребовал от всех принять ответ союзников. «Хаяси, — произнес он, — я хотел бы получить от вас последний совет. Император принял решение, но, согласно данным разведки, у входа в Токийский залив стоит большой американский конвой. Что вы думаете насчет того, чтобы после удара по конвою предложить им мир?»

Как громом пораженный Хаяси устремил озадаченный взгляд на военного министра. Он говорит это серьезно? После того как сам император призвал принять условия союзников, Анами действительно собирается нарушить это обещание и сорвать переговоры, атаковав врага? Может быть, это какая-то адская шутка, которую министр разыгрывает со своим секретарем? Хаяси ответил так, словно понимал, что Анами знает ответ: «Ваша идея совершенно вздорная! Во-первых, решение императором принято; во-вторых, слух об американском конвое не подтверждают данные воздушной разведки. Следовательно, ошибка думать подобным образом!»