Для того чтобы достичь этого, они изолируют императора от внешнего мира и остановят передачу в эфире. Это было очень важным делом, поскольку, если по радио услышат слова императора, что будет равносильно его приказу, будет уже невозможным заставить армию выступить против его воли. Поэтому Хатанака и его товарищи планировали задействовать ночью императорских гвардейцев для захвата дворца и его ценного обитателя и одновременно штаб- квартиры Японской радиовещательной компании на Радио Токио.

Они прекрасно понимали, что шансы складывались не в их пользу, но ставки были просто астрономическими. Если им удастся это осуществить, то Япония продолжит воевать до победы или до финальной битвы с врагом. Если они потерпят неудачу, их жизни будут принесены на алтарь отечества и нация признает их героизм и отдаст им почести. Чего же большего мог просить патриот?

Около 4 часов дня 14 августа Хатанака навестил подполковника Иду, который никуда не выходил из своего кабинета с той минуты, как он осознал, какую славу принесет ему самоубийство. Теперь Хатанака предложил ему подняться на крышу министерского здания подышать свежим воздухом и поговорить. Глядя на руины столицы, начиная от храма Ясукуни до серых гранитных стен императорского дворца, Хатанака задал вопрос Иде, что он собирается делать дальше. Подобно новообращенному, полковник с жаром ответил, что у него есть идея — необходимо, чтобы все работники военного министерства и офицеры Генерального штаба совершили самоубийство во искупление понесенного поражения.

Глубоко пораженный этим предложением, майор задумчиво произнес: «Харакири всех офицеров будет „самым замечательным концом императорской армии“, как вы говорите. Возможно, это наилучший выход. Но я думаю, что легче предложить, чем сделать. Я сомневаюсь, что у всех офицеров будет достаточно решимости исполнить такое намерение в последний момент».

«Будет достаточно, — ответил Ида, — если десять или двадцать добровольцев, если не все штабные офицеры, умрут все вместе». Хатанака в задумчивости кивнул. Затем, словно решился на это совсем неожиданно, майор признался: «Я не могу согласиться с вами, так как ваше предложение непрактично. Но мы не должны сидеть сложа руки и ждать. Следует ли нам принять императорский указ о капитуляции ради спасения нашей национальной государственности? Или мы должны отказаться от такого способа окончания войны и сражаться до конца? Что лучше? Только результат может это показать, но предсказать его это выше человеческих возможностей. Таким образом, мы должны все предоставить судьбе. Я бы выбрал наилучший выход, еще остающийся для японца, даже несмотря на риск получить клеймо предателя, чем предпочесть сохранение национального государства с „внешней помощью“».