Хирохито спросил, есть ли необходимость в пробной записи. Один из камергеров и инженер быстро обсудили этот вопрос. Все согласились с тем, что голос камергера Тоды очень похож на голос императора, и его попросили прочитать несколько строк из газеты, чтобы окончательно удостовериться в этом.

Затем, когда аппаратура была настроена, император взял в руки указ и зачитал поистине беспрецедентное послание своим подданным. Его голос был высоким, напряженным и немного дрожал. Постепенно, по мере чтения, тембр голоса менялся, он стал звучать мягко и расслабленно. Все было закончено примерно за пять минут.

«Все прошло нормально?» — поинтересовался император. Инженеры посовещались, и Нагамото положительно оценил техническую сторону записи, однако отдельные слова звучали нечетко. Голос императора немного дрожал, но было бы неучтиво сказать это так прямо божеству. Хирохито обратился к Симомуре: «Мой голос звучал слишком низко, поэтому давайте попробуем еще раз». Его крайне беспокоила интонация.

Вторая запись прошла гладко. Но когда ее закончили, император обнаружил, что он сделал оговорку в одном месте, и поэтому он попросил записать все заново. В третий раз все, казалось, прошло нормально. Нагатомо засвидетельствовал, что запись была удовлетворительной. В то время как запись подходила к концу, В-29 сбросили зажигательные бомбы на Такасаки, город в 63 милях к северо-западу от Токио.

С помощью двух звукозаписывающих машин для каждой сделанной записи был изготовлен оригинал и копия. После третьей записи император сел в машину и уехал, не став дожидаться прослушивания диска А последней по времени записи. Нагатомо оценил качество записи как очень низкое и решил, что диск В будет использоваться для целей воспроизведения, а оригинал А — для радиопередачи.

Было 12:05 ночи 15 августа, когда император вернулся на своем черном лимузине во дворец.

Записи были аккуратно запакованы в хлопчатобумажные мешки и положены в контейнеры для кинопленки. Возник вопрос, где хранить записи до передачи, и камергеры предложили представителям Эн-эйч-кей забрать их с собой на радиостанцию.

В ответ на это было сказано, что на радиостанции держать их опасно. Упорство камергеров, вероятно, изменило ход истории, возможно спася десятки тысяч жизней. Наконец камергеры согласились взять под свою охрану диски, и их передали господину Такэю. Сотрудники радиостанции договорились приехать и забрать их в 11 часов дня. Такэй отдал записи камергеру Токугаве на хранение, и этот деловой аристократ спрятал их в комнате придворных дам императрицы, положив в надежное место на книжную полку и прикрыв к тому же книгами.