«Его еще только назначили военным министром, — сообщает Такэсита, — а мне уже было известно о его тайном решении совершить самоубийство на последнем этапе своей военной карьеры. Анами, видимо, понимал, что не было никакой надежды победить в этой войне и что ее невозможно было закончить, не приняв чрезвычайных мер. После 8 августа он внутренне созрел для самоубийства. Начиная примерно с десятого числа его намерения стали столь явственными, что я обратил внимание его секретаря полковника Хаяси на этот факт».

Такэсита хорошо ориентировался в доме. Он сбросил свои ботинки и прошел в комнаты. Он застал Анами в задней части дома, в ванной комнате. Ее интерьер был в традиционном японском стиле: на полу — соломенные татами, в нише токонома — картина на свитке и ваза с цветком. Кроме того, в комнате был деревянный сундук, подставка для мечей и вешалка для кимоно. Была приготовлена постель на полу, то есть футоны. Анами сидел рядом с огромной противомоскитной сеткой, которая была подвешена к потолку.

Военный министр держал кисточку в руке; он посмотрел недовольно на шурина и с укором спросил: «Зачем вы пришли сюда?» Анами свернул лист бумаги, на котором он что-то писал, и положил его на полку. Он внимательно посмотрел на Такэситу и спокойно сказал: «Я намереваюсь совершить сэппуку сегодня ночью согласно намеченному мной ранее плану».

«Самоубийство — это ваше личное дело, но оно не обязательно должно иметь место сегодня, не так ли?» — задал вопрос полковник.

Явно почувствовав облегчение от того, как примирительно отреагировал на его заявление Такэсита, военный министр продолжил свою речь: «Сказать по правде, вначале я подумал, что вы будете мешать мне, начнете отговаривать от задуманного. Я рад, что вы одобряете мое решение. И я рад, что вы сейчас здесь, — вы можете помочь мне».

Рядом с Анами находился небольшой деревянный поднос с бутылкой сакэ и нарезанным сыром на тарелке. Он вызвал служанку и велел принести два стакана. Она посмотрела на бутылку сакэ, а затем на Анами и спросила: «Может, чашки для сакэ?»

«Нет, — рассмеялся Анами, — стаканы для пива, а не чашки для сакэ». Она вскоре вернулась и принесла стаканы.

Налив в них на две трети объема сакэ, Анами предложил один стакан своему шурину. «Я решил осуществить задуманное сегодня ночью, — по-деловому объяснил он. — Потому что 14 августа — годовщина смерти моего отца. 20 августа тоже подходящая дата, так как это годовщина смерти моего второго сына. Я не смогу вынести завтрашнее обращение императора по радио, поэтому мне лучше сделать это сегодня». Двое мужчин начали пить сакэ.