«Закройте ворота и не пропускайте больше никого!» — отдал приказ Танака. Затем на свободу были отпущены восемнадцать задержанных, содержавшихся в караульном помещении у ворот Нидзубаси. Некоторое время спустя, после того как утренние лучи солнца осветили территорию дворца, они услышали какое-то движение у караулки, что говорило о том, что обстановка меняется. После бессонной ночи их освободили в 7 часов утра.

Тем временем Танака сел в штабную машину и поехал в резиденцию императора, чтобы удостовериться, что ему ничего не грозит, и доложить об имевших место событиях.

Осажденным в здании министерства императорского двора в пятом часу по секретной телефонной линии Накамуры пришло известие, что генерал Танака отбыл, чтобы подавить мятеж. Камергера Токугаву, который посетил Накамура где-то в 5:15 утра, эта новость успокоила, и он вернулся к себе в 5:30. Он заметил, когда он выходил из адъютантского помещения, что в коридоре уже не было часового. Это добрый знак, подумал он.

Около 6 часов утра Токугава обнаружил, что имелся еще один телефон в бомбоубежище под библиотекой. Камергер Мицу тоже пошел в библиотеку и встретил там главного камергера и камергера-распорядителя ее величества. Они воспользовались телефоном и узнали, что Танака уже находится на территории дворца и подавляет выступление мятежников.

Все трое пришли к единому мнению, что императора следовало разбудить. На часах было 6:40, через двадцать минут, согласно дворцовому распорядку, наступало время пробуждения его величества. (Точное время было назначено для того, чтобы не беспокоить ночью членов императорской семьи и слуг.)

Не существует сообщений о том, какова была реакция императора на тот момент, когда он узнал, что его охрана подняла мятеж и заняла дворец, проводила обыски в здании министерства двора и устроила охоту за хранителем печати, министром двора и за радиозаписью его обращения. Возможность переворота император обсуждал с Кидо, и они рассчитывали вероятные риски. Наступала заря нового дня, но именно наступления этого дня опасался император. Он боялся не за себя; он был выше этого. Его беспокоила судьба подданных, вопрос их выживания. Он не мог не вспомнить о почти удавшемся выступлении 26 февраля 1936 года. Не потерпит ли крушение государственный корабль в этот раз? Но еще более важным был вопрос переговоров, смогут ли они тогда быть продолжены?

Хирохито приказал генералу Хасунуме явиться к нему немедленно. Камергер Мицуи бросился выполнять его приказание.

Когда генерал Танака ехал к Хирохито, чтобы выяснить, все ли в порядке с императором, и выразить уважение своему сюзерену, его машина чуть не сбила камергера, бежавшего из библиотеки. Это был Мицуи, разыскивавший генерала Хасунуму.