Затем Танака взял одного из комбатов Хаги себе в сопровождение и направился к командному пункту дворцовой гвардии близ мостов Нидзубаси. Здесь генерал встретился лицом к лицу с вождями заговорщиков — Хатанакой, Сиидзаки, Когой и Уэхарой. Танака решительно приказал им собрать солдат у ворот. Затем он обратился со страстной речью к солдатам, напомнив им о долге перед родиной, и особенно подчеркнул, что его величеству было неимоверно тяжело принять решение об окончании войны. Он рассказал о том, как заговор полностью провалился, и призвал всех осознать преступность своих действий и сдаться добровольно.

Танака потребовал от солдат смыть пятно позора со знамени армии, которая дерзнула выступить против воли императора. Его слова потрясли до слез и заставили раскаяться тех, кто еще за минуту до того намеревался расправиться с партией пацифистов и в итоге привести к окончательной гибели Японии. Танака не оставил никаких сомнений у своих слушателей в том, что единственно приемлемый выход для нарушивших свой долг офицеров — это искупить свой проступок кровью, показав «истинный дух бусидо» (бусидо — это кодекс поведения самурая, который включал такие понятия, как честь, верность, правдивость, искренность и готовность умереть за свое незапятнанное имя). И поскольку четверо мятежников выразили свое согласие с этим утверждением, Танака не стал их арестовывать, но отпустил, чтобы дать им возможность совершить харакири.

Танака был уверен, что ситуация у ворот находится под полным контролем. И в этот момент подъехала штабная машина, которую остановили часовые. Из нее вышли три офицера из военного министерства — полковник Арао и подполковники Симануки и Ида. Генерал Танака подошел к ним и внимательно вгляделся в их лица.

Ида позднее вспоминал: Танака сказал им, что, «хотя ситуация во дворце уже не вызывает беспокойства и теперь вроде бы можно расслабиться, ни одному военнослужащему из Императорской гвардии не будет позволено войти во дворец».

Рассказ Цукамото более живописный:

«Из машины вышли три офицера из Бюро военных дел, мундир одного из них был залит кровью, что указывало на то, что он был на месте убийства Мори. „Генерал, — сказали они, — мы пришли стать во главе дивизии!“

Гинденбурговские усы генерала немного приподнялись, и неожиданно он заорал: „Нет! Ни один человек кроме тех, кто служит в Императорской гвардии, не пройдет через эти ворота. Немедленно возвращайтесь!“ Они спокойно ушли, но в действительности все висело на волоске. Если бы они проникли внутрь до прибытия генерала, ситуация могла стать непредсказуемой».