Командование и армии, и флота в дополнение к этому посланию направило дополнительные инструкции офицерам и рядовым. Главнокомандующий флота попытался развеять сомнения моряков: «Я хочу, чтобы все поняли одну важную вещь. Я абсолютно убежден в том, что недавно принятое императором решение было исключительно проявлением свободной воли его величества. Если же у вас закрадываются сомнения, что на волеизъявление императора повлияли сложившиеся обстоятельства… и если вы позволяете себе высказывать свое личное или пристрастное мнение или верите слухам и поступаете поспешно и опрометчиво, то вы только усложняете и без того сложную ситуацию. Или если, например, вы обращаетесь к национальному чувству, делая безответственные заявления, то это не только на руку врагу, но и, безусловно, противно всему тому, чего от всех нас требует император. И я снова требую от всех находящихся под моим командованием офицеров и матросов постоянно помнить о том, что вы верные воины его величества в это тяжелое кризисное время. Я прошу всех командиров правильно понять мои намерения и потребовать от своих подчиненных любого звания беспрекословного выполнения моих приказов и не позволять себе необдуманных действий».

В штабах армии и флота опасались реакции войск на капитуляцию. 18 августа сначала армейское командование, а на следующий день и командование флота отдали приказы с целью смягчить удар. В частности, в них говорилось: «Военный персонал и гражданские лица, находящиеся в подчинении вооруженных сил, которым предстоит перейти под контроль вооруженных сил противника после опубликования императорского указа, не будут рассматриваться в качестве военнопленных. Также ни разоружение войск, ни любое иное действие, которое будет предпринято согласно полученным японским командованием директивам противника, не будут считаться капитуляцией».

Поскольку понятие «капитуляция» отсутствовало в военном лексиконе, высшие чины предложили свое собственное определение. Слово «капитуляция» становилось более приемлемым, если капитуляцию отказывались считать таковой!

Несмотря на обращение Судзуки к нации, которое призывало к спокойствию и сотрудничеству, а после него с такими же призывами выступили министр внутренних дел, председатель Информбюро и многие известные деятели, продолжали отмечаться акты насилия. В них принимали участие сотни человек. В частности, дом Сакомидзу в деревне, где укрывалась его семья, был забросан камнями.

Некий унтер-офицер потребовал от своего командира поклясться в том, что они будут сражаться с американскими войсками, если те высадятся на побережье, несмотря на слова императора. Когда тот отказался это сделать, унтер-офицер обнажил свой меч и убил командира на месте.