Были отмечены отдельные попытки японских летчиков атаковать позиции союзных войск и корабли в основном на океанических островах. Многие пилоты-камикадзе чувствовали, что они не смогут жить дальше, неся на своих плечах бремя позора. Они были ответственны перед памятью своих товарищей, погибших в самоубийственных миссиях.

17 августа хранителю печати Кидо срочно позвонили из дворца, попросив его немедленно прийти. Там он узнал, что учебное подразделение авиационных сигнальщиков численностью в 200 солдат (некоторые донесения сообщали о 400 солдатах), расположенное в городе Мито недалеко от Токио, продвигается на поезде к столице. Прибыв на место, подразделение направилось к парку Уэно в самом центре города, где оно заняло Императорский музей искусства.

Получив это известие, Кидо провел совещание с министром внутренних дел и другими ведомствами, и армейские части получили приказ подавить выступление мятежников. Части Императорской гвардии и 12-й военно-воздушной армии были брошены на подавление мятежных солдат. Два дня шли переговоры (во время которых майор Исихара, один из сторонников заговорщика Хатанаки, теперь командовавший верными императору подразделениями, был убит в перестрелке с мятежниками), стороны угрожали и уговаривали друг друга. Наконец восставшие согласились вернуться в Мито и 19 августа уехали на поезде. Их командиры, конечно, сделали харакири, чтобы искупить свою вину.

Виновниками инцидентов были не только люди в форме. Именно они попытались убить Кидо утром 15 августа, а утром 16-го захватили храм Атаго, возведенный в 1603 году, в полумиле от Императорского дворца. С вершины холма, где он расположен, открывается вид на Фудзияму и Токийский залив. Фанатики оказались членами общества, лозунг которых был «Почтим императора — изгоним варваров».

Вооруженные гранатами, пистолетами и мечами, они сопротивлялись полиции с 18 по 22 августа. Они продолжали утверждать, что требования мира — это происки политиканов. Полиция и близкие смутьянов целыми днями просили их сдаться и разойтись. Однако дело закончилось тем, что, после того как каждый зачитал своим соратникам свое завещание и прочел свои стихи, все двенадцать взялись за руки и, вырвав чеку из гранат, взорвали себя. Это был отчаянный протест против капитуляции.

В провинции тоже происходили подобные неординарные события. В Мацуэ, городе в префектуре Симанэ на западе Хонсю, местные жители напали на местные государственные учреждения. Сорок экстремистов, во главе которых стояли молодые люди 19–20 лет, атаковали префектуру, почтовое отделение, электростанцию, редакцию газеты и радиостанцию. Они намеревались поджечь здания госучреждений, и им удалось прервать связь с городом более чем на три часа. В эту банду входило десять женщин, и она имела винтовки и взрывчатые вещества, что служило доказательством — армия оказывала этому выступлению негласную поддержку, так как только она располагала таким вооружением.