Для «больших» легенд – время наиважнейшее. Особенно для «черной». Всерьез «очернительством» Наполеона ее адепты смогли заняться только после возвращения Бурбонов во Францию. Да и то император своими «Ста днями» сильно повлиял на процесс «формирования и развития». Но она появилась, иначе просто не могло быть.

Все началось с многочисленных памфлетов. Жанра, в котором прямолинейность всегда ценилась больше, чем изысканность. «Узурпатор», «убийца» – весь стандартный набор. Немного абсурда. Про итальянскую армию, целиком состоявшую из уголовников. Про «несостоявшийся» брак с дочерью Людовика XVI, ради которого он был готов вернуть во Францию Бурбонов… И Антихрист, разумеется. Франция ведь по-прежнему страна крестьянская, крестьянам нравятся истории про Антихриста. Во Франции они, конечно, не поверили в них с той же легкостью, как их собратья по социальному статусу в России, однако – работало.

Одного Антихриста мало. Французы ведь «развращены» Просвещением и Революцией. Требовалось и что-то более изысканное. Люди нашлись.

Жан де Лакретель, историк и публицист, которого, кстати, сам Наполеон сделал академиком в 1811-м. Во времена Революции был «умеренным», при Империи – просто профессором истории, в 1814-м стал преданным сторонником Людовика XVIII. Последовал за королем в Гент во время «Ста дней».

В первые годы Реставрации Лакретель много писал о Наполеоне. Создал классический «антимиф», в самом прямом смысле слова. Можно сказать – вывернул наизнанку традиционные одежды. И военный Наполеон, дескать, совсем не такой талантливый, каким его считают, как правителю ему «недоставало блеска», а деятельность его была «бесцельной». В целом довольно умеренно, но Лакретель – один из первых историков, занявшихся «антимифом».

…В какой-то момент это станет «классикой жанра». Бывшие соратники Наполеона, подчас довольно близкие к нему люди, начнут активно «очернять» императора. Первопроходец здесь – аббат де Прадт, родственник любимца Наполеона, Дюрока. Император возвысил аббата, даже сделал его посланником в Варшаве. С миссией де Прадт справлялся плохо, его отозвали, и он превратился в лютого врага Наполеона.

В 1815-м де Прадт написал мемуары, пользовавшиеся большой популярностью. Откровения сильно обиженного человека. «Его гений одновременно годился и для мировых подмостков, и для сцены балагана; он носил королевскую мантию, накинутую на костюм Арлекина… Изощренный софист, способный кардинально менять позицию, он был сделан совсем из другого теста, чем обычные люди». Хоть это признал…