«Ода Вандомской колонне». Монументу, сделанному из австрийских и русских пушек, захваченных в битве при Аустерлице. Наполеона с колонны убрали в 1814-м. А стихотворение Гюго превратилось чуть ли не в политический манифест.

Символы! Французы оценили их значение еще в годы Революции. От такого идейного наследия Наполеон никогда не отказывался. Вернуть Вандомскую колонну? Ждать осталось недолго. Скоро к власти придет человек, который сделает «золотую» легенду частью официальной идеологии.

Глава третья Луи-Филипп, Тьер и возвращение Наполеона

Глава третья

Луи-Филипп, Тьер и возвращение Наполеона

…Выражение лица его было надменным, как у настоящего аристократа, а речь витиеватой, как у хорошего адвоката. Сказал то, что от него ждали.

«Я убежден в том, что все, кто замышлял или будет замышлять против суверенитета народа, заслуживают казни. Руководствуясь чувством долга, ничем больше, я голосую за казнь».

Восторженные крики! «Йgalitй! Йgalitй!» («Равенство! Равенство!») Так называли этого человека – «Филипп Равенство», «Филипп Эгалите». Некогда герцог Орлеанский, кузен короля, только что приговорил к смерти своего брата. Он был невероятно популярен, представитель младшей ветви Бурбонов, ставший революционером. Погубил Филиппа Эгалите его собственный сын, герцог Шартрский. Он оказался замешанным в заговоре генерала Дюмурье, сам бежал, а отца арестовали. 6 ноября 1793 года казнили. Филипп вел себя в высшей степени достойно, и даже ненавидевшие его роялисты признали: «Жил как собака, а умер – как подобает потомку Генриха IV».

История не закончена. Герцог Шартрский станет новым герцогом Орлеанским, а в 1830 году, под именем Луи-Филиппа, и королем французов. Это он вернет во Францию останки Наполеона. А ведь Луи-Филипп никогда особо не симпатизировал императору, Великую революцию так и просто ненавидел. Но к власти пришел в результате революции и получил (здесь он похож на своего отца) прозвище «король баррикад». Все же поразительная у Франции история в XIX веке!

…Вообще-то, правильнее называть Луи-Филиппа I «королем буржуа». Хотя бы потому, что окончательно вернувшийся во Францию в 1820 году герцог Луи-Филипп Орлеанский очень правильно себя вел. В политику не лез, занимался предпринимательством и, будучи одним из богатейших людей страны, держался скромно. Прекрасный семьянин, ходит по улицам Парижа пешком с портфелем в руках. Как он стал королем? Признаем, довольно случайно.