В ночь с 4 на 5 ноября 1219 г. крестоносцы приступом взяли Дамиетту и разграбили ее, набрав добычи, по оценке Жака де Витри, на 400 тыс. безантов. Население города фактически вымерло за время осады: из 80 тыс. жителей в живых, считал Оливер Схоластик, уцелело всего 3 тыс. Папа Гонорий III24 февраля 1220 г. поздравил ратников Христовых с победой, но, как вскоре выяснилось, радость была преждевременной.

Между победителями вспыхнули раздоры. Жан Бриеннский, титулярный король Иерусалимский, потребовал, чтобы Дамиетту присоединили к его владениям. Высокомерный честолюбец кардинал Пелагий воспротивился этим притязаниям. Он считал, что завоеванное должна удержать за собой римская курия. Не было единодушия и относительно планов дальнейшего ведения войны. Легат упорно стоял на том, чтобы тотчас перенести военные действия в глубь Нильской долины. Эти явно несостоятельные предложения не встретили сочувствия у основной массы рыцарства. Наиболее здравомыслящие военачальники отдавали себе отчет, что для такого предприятия у крестоносцев просто недостанет сил.

Пелагий поспешно стал искать союзников для завоевания Египта. Он даже завязал переговоры… с Чингисханом, орды которого вторглись тогда в Персию, угрожая, как писал Ибн аль-Асир, всему мусульманскому миру. Опасность, исходившая от крестоносцев, казалась теперь арабам куда более серьезной, чем надвинувшаяся со стороны монгольских полчищ. Когда к аль-Ашрафу, правителю Великой Армении, одновременно обратились за помощью и Халиф ан-Насир – против монголов, и собственный брат, султан египетский аль-Камиль – против крестоносцев, то аль-Ашраф решил, что армию нужно выслать именно против крестоносцев.

Весной 1221 г. в Египет стали прибывать новые отряды вооруженных пилигримов, преимущественно из Южной Германии – герцог Людвиг Баварский и другие князья со своими рыцарями. К этому времени аль-Камиль сумел создать сильно укрепленные позиции несколько южнее Дамиетты, близ г. Мансуры. Тем не менее он вновь повторил прежние предложения крестоносцам о мире. В войске раздавались голоса, склонявшие предводителей принять условия противника: ведь он отдавал Гроб Господень! Однако и на этот раз папский легат выказал непримиримость. Султану был дан отрицательный ответ. Когда французский король Филипп II Август, отличавшийся обычно трезвостью в оценках той или иной политической ситуации, узнал, что крестоносцы имели возможность получить «королевство за город» и сами лишили себя такой возможности, он не мог удержаться от того, чтобы не назвать их «глупцами и простофилями».