При этом он указал трубкой на Легатта, словно отсылая слушателей к специалисту.

— Я заметил, что вниз с холма ведут две глубокие колеи, — сказал Легатт. — Как раз к этому времени солдаты перестали хохотать и кинулись наверх.

— Выдвинулись прогулочным шагом, любезный, а не кинулись! — поправил его Пайкрофт. — На бег они перешли несколько позже.

— Ну а я направил машину вниз по этим колеям. Наверно, именно тогда я слегка помял наш глушитель. А потом колеи вдруг резко свернули вправо — и наш экипаж врезался передком в навозную кучу, сэр. Клянусь, крен был градусов тридцать, не меньше. Думаю, это был скотный двор. Мы укрылись там и стали ждать, — закончил Легатт.

— Но ненадолго, — продолжил Пайкрофт. — Огонь бил фонтанами на оставленной нами позиции, тем временем армия штурмовала ее всем скопом. А когда многочисленные отряды тренированных и обученных солдат одновременно прибывают в одну точку с противоположных направлений, причем каждый гневно выкрикивает: «За каким чертом вы это устроили?» — детонация, если так можно выразиться, практически неизбежна. И посторонняя помощь им уже не потребовалась. Даже если б мы появились перед ними с письменными показаниями, данные под присягой, где было бы черным по белому указано, что это сделали мы, они бы нам не поверили. Им нужно было общество друг друга — и они его получили. Вот какой эффект произвел Персиммон на их кастовое самосознание. Они горели желанием защитить честь мундира, поэтому события развивались с невероятной быстротой и интенсивностью. Сперва послышались непочтительные замечания в адрес Дикки Брайдуна и его механических лошадок, а потом кого-то ударили — и сильно, судя по звуку, — не дав ему поговорить.

— Это был человек, который звал драгун Сорок пятого полка, — пояснил Легатт. — Но его прервали на слове «драгуны».

— В самом деле? — мечтательно осведомился Пайкрофт. — Во всяком случае, он не мог бы сказать, что его не услышали. Они явились туда, как миленькие, и затеяли жаркий спор о том, должна ли пехота забрать Персеммона себе в качестве полкового любимца, или же кавалерии следует оставить его себе на племя. Но вскоре в ход пошла кормовая свекла. Наш предводитель заявил, что мы посеяли добрые семена и что они приносят обильные плоды. И действительно — ведь каждый из этих корнеплодов весил от четырех до семи фунтов!

Словом, убедившись, что детки преодолели первоначальную застенчивость и начали играть в свои игры по-взрослому, мы выбрались из ямы и стали осторожненько спускаться вниз, в лагерь. По аути перед нами открылся чудесный вид на поле битвы, которая только-только разгоралась, потому что к обеим сторонам каждую минуту подходили свежие подкрепления. Здесь были представлены все рода войск, и каждую минуту раненые скатывались вниз по склону, давая нам понять, что получили свое.