— Одну минуточку, Пай, — перебил его я. — Кто такой Дикки Брайдун?

— Обычно я не встреваю в перебранки и ссоры армейцев, но, как выяснилось, он был министром обороны и распорядился использовать механические игрушки для обучения верховой езде в британской кавалерии вместо настоящих живых лошадей. Вы разве не помните, как шумели газеты насчет того, что кавалерия не оценила по достоинству подобное нововведение? Но это еще полбеды! Самое главное заключалось в том, что наш дядя — в звании, как вы помните, бригадного генерала — написал заметку в какой-то заштатной газетенке, в которой в высшей степени похвально отозвался о механических чучелах Дикки Брайдуна, за что и получил повышение. А ведь это то же самое, как если бы безбожник-кочегар распевал во время работы в котельной псалмы, дабы ублажить набожного капитана и продвинуться по службе... Тут на нас вдруг снизошло озарение, и нам стало понятно, для чего выпускаются такие вот монстроподобные деревянные лошадки...

Тем не менее действовать предстояло с большой осторожностью. Не говоря уже о том, что было темно хоть глаз выколи, небо затянули тучи, а наш бригадный генерал вместе со своей бригадой залег где-то в Южном Даунсе, где принимал участие в больших маневрах — знаете, «красные» против «синих» и прочая чепуха. А у нас в качестве руководства к действию были только склеенные вместе карты велосипедных маршрутов и причитания мистера Легатта.

— Я просто подумал о том, что собой представляет Даунс после наступления темноты, — сердито парировал Легатт.

— Об этом действительно стоило подумать, — согласился Пайкрофт. — Мы изучали карты до тех пор, пока у нас не помутилось в глазах, а потом решили просто двинуться вперед и продвигаться к дяде, положившись на удачу в темную ночь, а затем презентовать ему детскую лошадку... Итак, мы выступили в восемь пятьдесят семь пополудни...

— Минуту! А что из сказанного к этому времени сумел понять Жюль? — осведомился я.

— Достаточно, чтобы не заботиться о том, день на дворе или ночь. Он заявил нашему мистеру Моршеду, что последует за ним «sang frays», что в переводе, по-моему, означает «мертвым, пьяным или проклятым». Не считая скудности познаний в английском, упрекнуть Жюля было решительно не в чем. Но я вот что хочу сказать: когда мы уже забрались на заднее сиденье вашего автомобиля, лейтенант Моршед возьми да и скажи мне: «На вашем месте я бы не разбрасывался сигарными окурками, мистер Пайкрофт. Мы ведь сидим на фейерверках весом в пять фунтов каждый, и я боюсь, что эти петарды нас прикончат!» — Убедившись, что курить, свесившись за борт, не слишком удобно, я выбросил сигару; после чего ваш мистер Легатт, поупиравшись ровно столько, сколько это было возможно, выгнул спину дугой и тронулся с места.