Командир приказал погрузиться для прослушивания водной толщи гидрофоном. Несомненно, мы могли слышать дальше, чем видеть.

Впередсмотрящие спустились вниз с лицами как у вареных раков и мокрые насквозь.

Мы погрузились на 40 метров. Царило гробовое молчание, за исключением звуков плещущейся воды в льялах, потому что нас все еще качала зыбь, даже на этой глубине. Все смотрели на оператора гидрофона, кроме двух впередсмотрящих, которые управляли рулями глубины. Но оператор не мог ничего поймать. Командир изменил курс на 060.

Через полчаса он снова поднял лодку на поверхность. Раздумывая о том, напал ли он на след, я поднялся наверх с мичманом. Командир остался внизу.

Волны представляли зрелище, обычно приберегаемое для потерпевших кораблекрушение моряков. Подводная лодка шла настолько низко и при этом постоянно окатывалась пеной, что мы как будто дрейфовали сквозь водоворот на плоту.

«Парни!» — прокричал Крихбаум, —  «Берегитесь! Я знал одного...» Он не смог продолжить, потому что впереди нас стала обрушиваться волна. Поспешно прижался к обшивке мостика и опустил голову. Неизбежный удар попал мне между лопаток и вокруг моих ног запенилась вода.

Крихбаум продолжил еще до того, как схлынула вода. «Сломал три ребра — лопнул предохранительный пояс — его отнесло в корму — и приземлился сверху зенитки — еще повезло!»

Когда через лодку прокатились еще три волны, он повернулся и вытащил заглушку из переговорной трубы. «Скажите Командиру, видимость нулевая».

Командир все понял. Снова вниз для еще одного прослушивания гидрофоном: все так же ничего.

Стоило ли это того, чтобы теперь стаскивать с себя мокрую одежду? Рулевые на рулях глубины даже не снимали своих зюйдвесток. Еще через пятнадцать минут выяснилось, что они были правы. Командир приказал снова всплывать.

«Остался единственный шанс», — сказал он. «Они могут принести в жертву большое отклонение от генерального курса или просто его изменить».

Он сидел так добрых полчаса, сдвинув брови и прикрыв веки. Затем он подскочил с неожиданностью, от которой я вздрогнул. Должно быть он услышал какой-то звук с мостика, потому что он достиг люка даже еще до того, как Крихбаум доложил о том, что он снова обнаружил цель.

Вторая тревога. Мы погрузились.

Командир снова был в боевой рубке, прикованный к перископу. Я задержал свое дыхание. Море было слишком бурным, чтобы иметь возможность сфокусироваться на чем-либо дольше пяти секунд.

«Вот оно!»

Прошло три или четыре минуты. Неожиданно: «Срочное погружение. Шестьдесят метров», Мы уставились друг на друга. Старшина центрального поста выглядел пораженным.