Неожиданный ужасный удар сбил меня с ног. Послышалось звяканье разбитого стекла.

Я выпрямился у ближайшей трубы, автоматически сделал два неверных шага вперед, наткнулся на кого-то и опустился на комингс двери.

Для нас снова началось. Пришло время расплаты за наши забавы. Я вжал левое плечо в металлическую раму и вцепился в трубу, проходившую ниже моих бедер. Мое старое доброе прибежище. Пальцами я чувствовал гладкую поверхность краски сверху трубы, а снизу нее по контрасту была ломкая, шероховатая ржавчина. Мои пальцы сжались, как струбцины. Я неотрывно смотрел на суставы своей правой руки, потом на левую, как будто бы мои пристальные взгляды могли усилить их хватку.

И что же дальше?

Как боязливая черепаха, я осторожно поднял свою голову — готовый втянуть ее назад в любое мгновение. Все, что я услышал — это как кто-то прочищает свой нос.

Мой взгляд был магнетически прикован к фуражке Старика. Он немного сдвинулся в сторону. Теперь я мог видеть красно0белые шкалы за стеклами приборов. Они напомнили мне мечи арлекинов или огромные леденцы на деревянных палочках, которые парижские кондитеры вставляли в стаканы, подобно цветам, или маяк на левом траверзе, когда мы покидали Сен-Назер. Он тоже был выкрашен в красный и белый цвета.

Комингс встал на дыбы, как необъезженная лошадь. Оглушительный взрыв почти разорвал мои барабанные перепонки. Удар за ударом сыпался на наш корпус, как будто кто-то рассыпал в глубине пригоршни пороха и взрывал их быстро один за другим.

Примерное серийное бомбометание.

Хорошая стрельба. Это было второе сближение. Они не были тупицами — наш блеф не сработал.

Было такое ощущение, что внутри меня все съежилось.

Море вокруг нас ревело и клокотало. Мы раскачивались туда-сюда в невидимых завихрениях, пока вода не переставала устремляться обратно в пустоты, образовавшиеся в результате подводных взрывов. Клокотание стихло, но мы все еще могли слышать приглушенные звуки рвущегося и лопающегося металла.

Командир безумно ухмыльнулся. «Они хорошо идут ко дну. Нам не придется их приканчивать. Жаль, что мы не видим, как тонут эти педики, вот что».

Я в изумлении захлопал глазами, но он уже вернулся к своему обычному тону безо всяких эмоций. «Два ко дну, одному идти дальше».

Неожиданно я услышал голос оператора-гидроакустика. Должно быть, мои чувства были частично притуплены. Германн без сомнения комментировал происходящее.

«Звуки гребного винта на пеленге три-три-ноль, быстро приближаются».

Командир не отрывал глаз от губ акустика. «Ну как, что-нибудь меняется?»

Германн помедлил, прежде чем отвечать. Наконец он доложил: «Звуки винта уходят по корме».