Правила игры теперь требовали, чтобы мы тоже выглядели так, будто нам скучно. Ни кивка головы, ни взмаха ресниц, никаких признаков удивления.

Командир снова выпятил нижнюю губу и медленно кивнул. Стармех отважился на кривую ухмылку.

Увидев ее, Командир вздохнул и спросил неожиданно официальным тоном: «Ну что, Старший Механик, все ясно?»

«Да, господин Командир!» Стармех энергично кивнул, как будто что-то меньшее было бы в этой ситуации невежливым.

Последовала ожидаемая пауза. Командиру требовался антагонист, адвокат дьявола. Стармех был готовым добровольцем на эту роль. Он всего лишь почесал свой подбородок, но этого было достаточно, чтобы указать на определенные опасения. Хотя все глаза мешали Командиру повернуться к нему, он просто наклонил свою голову как черный дрозд, просматривающий траву в поисках червячков. У него не было намерений подчеркнуть свои сомнения — он просто намекнул на их существование. Этого было достаточно на сей момент. Старый профессионал выжидал своего часа. Он неплохо изучил своего начальника.

Кают-компания разыгрывала эту пантомиму добрых две минуты. Затем Командир решил, что прошло достаточно времени. «Ну, Стармех?»

Стармех несколько раз двусмысленно покачал головой, прежде чем выдать свою эффектную фразу: «Мои поздравления, господин Командир. Великолепная идея».

Я был весь наполнен обожанием. Любые сомнения, которые у меня оставались насчет нервов Стармеха, просто исчезли.

Но игра Командира тоже была великолепно отточенной. Никакой видимой реакции. Он просто искоса смотрел на Стармеха. Легкое поднятие его левой брови выражало легкую озабоченность.

Стармех, казалось, не подозревал о пристальном взгляде Командира. С мастерским выражением невозмутимости он обхватил руками колено и уставился непорочным взглядом в подволок.

Как раз когда стала подступать скука, появился дневальный. Даже персонажи из-за кулис появлялись в нашей комедии точно в нужное время.

Суп пошел по кругу. Молча мы управлялись со своим ложками и пережевывали пищу.

Мне на глаза попалась муха. Она прогуливалась по выразительно раскрытым губам на портрете Командующего. Жаль, что она не может сделать этого на самом деле, посреди патриотической речи. «За Фюрера и — а-апчхи!» — когда она заскочит внутрь и пощекочет его гортань… Наша муха могла списаться на берег в Виго, но преодолела соблазн поселиться в Испании. Она не покинула корабль — никто не покинул корабль. Мы все были на борту, включая муху, даже хотя это было единственное живое существо, которое могло приходить и уходить, как ему заблагорассудится. Нет, как и мы, подчиняющиеся военно-морским законам, муха была эффектно лояльна, непоколебима и в радости, и в горе, вполне заслуживая официальной благодарности.