Он с каким-то удивительным для его положения достоинством садится.

— Господин обер-лейтенант, мне нечего рассказывать, поверьте! Я не совершал никаких умышленных преступлений против советских властей, я ничегошеньки не знаю. Меня попросили передать письмо, обещали заплатить. За это письмо меня чуть не задушил ваш сумасшедший майор, хотя к его содержанию я не имею ровно никакого отношения. Я не получил своих денег и вдобавок ко всему очутился в тюрьме. Жена дома беспокоится...

— Извините. Где это — дома?

— В Западном Берлине, разумеется.

— Разве не в Восточной зоне?

— Нет, я живу в Западном Берлине, Нойкельн, Лютцовштрассе, 33.

— Откуда у вас паспорт гражданина Восточной зоны?

— Ах, боже мой, это мой паспорт. До переезда в Берлин я одно время жил в Шварценфельзе. Паспорт просто остался у меня, уж вы-то должны понимать, что все эти зоны и сектора — для союзников, а для нас, немцев, Германия едина.

— Кто дал вам письмо к русскому майору?

— Представьте себе, не знаю. Какая-то женщина. Она приехала вчера к моей соседке, фрау Кохмайер... Собственно, я ее не видел, мне письмо передала сама Кохмайер, и она сказала, что ее гостья очень расстроена... Сами понимаете, отказать было невозможно.

— Откуда она приехала, эта гостья?

— Разве я не сказал? Из Восточной зоны.

— Точнее, пожалуйста.

— Понятия не имею. Не спрашивал.

— Как зовут эту женщину?

Он пожимает плечами:

— Если б я знал заранее, что вы меня об этом спросите, обязательно бы выяснил...

— Хорошо, оставим пока эту женщину. — Я вытаскиваю на стол оба удостоверения, раскрываю тот, что выдан в Восточной зоне, показываю ему:

— Почему этот человек похож на вас?

Он снова пожимает плечами: