Я уже не раз отмечал, что Титу Ливию свойственно проговариваться на темы, которые писатель старался избегать и всячески обходить, когда рассказывал о конкретных событиях. Так случилось и с Сиракузами. Вкратце поведав о том, как знаменитый город был разграблен римлянами, в следующей книге историк снова возвращается к этой теме и пишет буквально следующее: «Погиб прекрасный знаменитый город, который оказался наградой победителю в борьбе между римским военачальником и тиранами. А был он некогда и хлебным амбаром, и казначейством для римского народа, часто в трудные времена выручал своей щедростью наше государство – и даже в эту войну с пунийцами. Если бы восстал из преисподней царь Гиерон, вернейший приверженец римского владычества, и увидел бы родной город, разграбленный, в развалинах, а в Риме – чуть что не при самом входе в город добычу из Сиракуз, какими глазами взглянули бы вы на него?» (XXVI, 32). Или ещё одно свидетельство, найденное у Ливия: «От города действительно остались только развалины городских стен, опустевшие дома, разграбленные храмы; даже сами боги были увезены, как и их украшения, – Сиракузам ничего не оставили. У многих имущество отобрали; прокормить себя и свою семью с клочка голой земли остатками уцелевшего было невозможно» (XXVI, 30). В этих отрывках гораздо больше информации о том, что произошло в городе, чем в самом рассказе о взятии Сиракуз. Просто они раскиданы у Тита Ливия по тексту, а не собраны в одном месте, поскольку данный прием позволяет писателю сгладить масштабы трагедии.